Добрыня Никитич и Алеша Попович

Сквозь Микитица цветы цветут; 25 Ты позволь мне на ней женитися, Ты же сам будёшь мне-ка батюшком, А княгина-то Апраксия место матушки, Как ты, старой да Илья Муромець, Ты же мне быть ты тысецким; 30 Как, Цюрило Голошапишко, Ты будёшь мне ходить да место дружки-то». Срежалисе они да со князём-то, Как пошли-то ведь да со князем поездом, Ише к той-то ведь Добрыниной родной матушке; 35 Шли-то ведь они да ноцьным временём, Как колотятся они у Добрыниной у матушки, Как у тех же ведь ворот да у крылецныих; Выходила-то Добрынина родна матушка: «Ише хто же тут колотитце ноцным временём? 40 Ише воры-то или разбойники?» Отвецат на то Владымир стольнёкиевской: — Запускай нас, Добрынина родна матушка, Мы идём ведь к Добрыне на почесен пир. — Запускала их Добрынина родна матушка, 45 Не воротят они в лёжню теплую, Ище прямо всё идут да в лёжню спальнюю, Где-то спит его да молода жона; Заходил Владымир стольнёкиевской, Как со тем же ведь Олёшинькой Поповицом, 50 Как со тем же ведь стары да Илья Муромцом, Говорят они Добрыниной молодой жоны: «Ты ставай-ко-се, вдова, с кроватоцьки, Ты ставайко-се с постелюшки пуховоей, С кроватоцьки ставай-ко со тисовоей, 55 Надевайся ты во платьицо во цветное, Ты поди-ко-се с Олёшой ко божьей церкви, Принимай-ко-ся с Олёшой золоты винчи». Тут не белая лебедушка восклыкала, У Добрыни молода вдова заплакала, 60 Как ставала ведь она да со кроватоцьки, Как брала она в руки да золоты ключи, Отмыкала она ящики окованны, Вынимала она умываньицо румяное, Вынимала она своё да платье цветноё, 65 Надевала она своё да платьё цветноё; Еще брал-то ей Олёша да праву руку, Как повёл-то ей Олёша во божью церкву, Принимали они винчи да золотые с им. Были у Добрыни три у́техи, 70 Были три ворона кормлёныи, Полетели эти вороны кормлёныи, Где ведь спит-то ведь Добрыня во чистом поле, Ище спит-то ведь Добрыня во белом шатре; Как один-от ведь садилса на сырой дуб, 75 Как другой-от ведь садилса на бел шатёр, Как трете́й-от ведь садилса на сыру землю; Как первой-от ворон-от воскуркаёт, — Как удро́гла ведь матушка сыра земля; Как второй-от ведь ворон-от воскуркаёт, — 80 Как сухое-то пенье поломалося; Ищэ третей-от ведь ворон-от воскуркаёт, — Как наш-то ведь доброй молодец пробужаитце, От великою хмелинки просыпаитце: «Видно есть у нас над городом невзгодушка». 85 Как сряжалса ведь Добрынюшка Микитьевич, Как сбирал-то ведь Добрыня свой белой шатёр, Поворот дёржит Добрынюшка во свой город. Приежжал-то Добрынюшка ноцьным временём, Как колотитце Добрыня у своих ворот, 90 Выходила ведь Добрынюшкина родна матушка: «Ище хто же тут колотитце ноцьным временём, Ище воры ли вы ходите, розбойники?» — Ётпирай-ко-ся ты, матушка родимая! Запусти-ко ты меня, удала добра молодца. — 95 Как заходит ведь Добрыня да в гриню светлую, Как заходит ведь Добрыня в спальну ложную, Как ведь нет-то его да молодой жоны, Ище спрашиват свою да родну матушку: — Ище где моя да любима жена? — 100 Как не белая береза росшаталася, Не зеленая к земле да приклонялася, Да падала-то Добрынина матушка во резвы ноги: — Недавно ведь у нас был Владымир стольнокиевской, Ишшо с тем же ведь Олёшенькой Поповицом, 105 Увели-то у Добрынюшки молоду жону. — «Уж ты дай мне-ка, матушка, благословеньицо, Как сходить-то ведь к Олёшеньке на свадебку». Говорила ему матушка родимая: — Ты пойдёшь, мое дитятко, на свадебку, 110 Ище много крови ты прольёшь напрасноей. «Я не пролью, матушка, крови напрасноей: Ище ейно-то ведь дело невольноё». Надевал-то ведь он платьицо калицеско, Заходил-то ведь Добрынюшка на свадебку, 115 Как сидят-то они за столами за дубовыми, Как сидит-то жена с Олёшенькой Поповицом; Наливали калике чару зелена вина, Подавал калике князь да стольнокиевской, Подходил-то ведь Добрыня к дубову столу, 120 Ище брал он ведь чару во праву руку, Как за цяроцькой Добрыня выговариват: «Тебе дай боже, Владымир, ходить батюшком». Наливают калике чару зелена вина, Подаваёт калике княгина мать Апраксия, 125 Как приходит-то калика к дубову столу, Как берёт он цяру во праву руку, Как за чарой Добрыня выговариват: «Те подай боже, княгина, ходить матушкой!» Наливают калике чару зелена вина, 130 Подавает калике Илья Муромець, Как берёт-то калика во праву руку, Как за чарой сам выговариват: «Те да(й) бог, Илья, да ходить тысецьким». Наливат цару Олёша-то Поповиц-от, 135 Подават цару Олёшенька Добрынюшке, Как берёт-то Добрыня во праву руку, Ище пьёт-то цяру со една духу, Как за царой сам выговариват: «Те подай боже, Олёша, во совете жить!» 140 Наливаёт-то ведь чару молода жона, Ище пьет-то ведь Добрыня с едина духу: «Те подай боже, молодушка, согласно жить!» Как сымаёт-то Добрынюшка с правой руки, Как с правой-то руки да злачёной перстень, 145 Роздвигала-то ведь она дубовы столы, Да падала ему да во резвы ноги: — Ты прости меня, Добрыня, во первой вины: Как мое-то ведь дело подневольнеё. — Как он брал свою жену да за праву руку: 150 «Поздравляю тебя, Олёша, с молодой жоной! Благодаряю тебя ведь, князь да стольнокиевской! Ты на што надеелса, Илья Муромец? Вы уж взяли жену да от жива мужа».