Добрыня Никитич и Алеша Попович

Поезжает Микита во цисто́ полё Ко тому ли ко каменю ко Златырю, Ко тому ли ко кружалу к осудареву; Наказуёт Никита своей матери: 5 «Уж ты гой еси, маменька родимая! Как пройдёт-то тому времени три года, Пройдёт-то тому времени шесь годов, Пройдёт-то тому времени деве́ть годов, Пройдёт-то тому времени двенадцеть лет, 10 Настанет тут летико тринадцато, — Бери ты, моя мать, да золоты́ клюци, Отмыкай-ко, моя мать, да золоты ларьци, Ты бери-ко, моя мать, да золоту казну, Ты клади-ко по церьквам да по мона́стырям, 15 Ты служи-ко обедни с панафидамы. Молода моя жона, ты вдовой сиди, Ты вдовой сиди, да хоть заму́ж пойди, Ты за кне́зей пойди, да хошь за бо́яров, За купцей-госьей пойди да за торговыих; 20 Не ходи ты за Олёшу за Поповиця: Мне Олёшенька Поповиць да крестовой брат». Только видели Микитушку срежаюцись, А не видели Микитушку поезжаюцись; Только дым идёт, да куреву́ха бьёт. 25 Шьшо прошло-то тому времени три года, Шьшо прошло-то тому времени шесь годов, Шьшо прошло-то тому времени деве́ть годов, А прошло-то тому времени двенадцеть лет, Шьшо настало-то летико тринадцато, — 30 Шьшо брала его мать да золоту казну, Она клала по церьквам да по мана́стырям, Шьшо служила обедни с панафидамы. Молода его жена да всё заму́ж пошла, Не за кне́зей пошла, да не за бо́яров, 35 Не за тех купцей торговыих; Шьшо пошла она за Олёшу за Поповиця. Поезжаёт Микита из циста́ поля. От того ли он от каменя от Златыря, От того ли от кружала государева, — 40 Шьшо настрецю Микитушке три старици, Шьшо три старици настрецю, три манашици. «Уж вы гой еси, старици манашици! По-старому ли стоит у нас каменна́ Москва? Жива ли во дому да родна матушка?» 45 — По-старому стоит да каменна Москва, Жива у тя в дому да родна матушка; Молода твоя жона да всё заму́ж пошла. Не за кне́зей пошла, да не за бояров, Не за тех гостей торговыих; 50 Шьшо пошла она за Олёшу за Поповиця. — Скиныва́л он своё да платье цьветноё, Одевал он себе да платьё цёрноё, Платьё цёрноё, спасёноё, Приходил к своей полаты к белой каменной. 55 «Уж ты гой еси, Никитина родна матушка! Ты пусти-косе меня да обогретисе. Тебе сын-от Микита всё поклон послал; С одного мы с Микитой блюда кушали, За одну мы с Микитой думу думали». 60 — Не в глаза ты, калика, надсмехаласе! — Соходил он во полату в белу каменну, Он садилсэ на пецьку на муравлёну, Он просил у матери родимой гусёлышок весёлыих. Заиграл он, Никитушка, в гусёлышка, — 65 С боку на́ бок полатушка покацяласе, Все тут в полатушке да поспужалисе. Скинывал тут Никита платьё цёрноё, Одевал тут Микита платьё цветноё, Он падал Микита ро́дной матушке во резвы́ ноги. 70 Он брал тут Олёшу-ту Поповиця за жолты́ кудри, Бросал тут Олёшу о сыру землю; Он брал тут к себе молоду жону.