Слухи, образы, эмоции. Массовые настроения россиян в годы войны и революции, 1914–1918

Опасным сигналом для властей была начавшаяся консолидация студентов и рабочих. Если участие тех и других в беспорядках октября 1914 г. в Москве, закончившихся немецким погромом, можно считать стихийным, то с осени 1915 г. устраиваются организованные совместные акции протеста. Часто это происходило благодаря родственным связям: курсистки — жены рабочих поддерживали мужей, призывая сокурсниц и студентов присоединяться к рабочим манифестациям. В письме из Петрограда за подписью «Лена» от 5 марта 1916 г. читаем: «Вчера мы, а сегодня и все другие высшие учебные заведения бастуют. Стоит Путиловский завод и много других. Дело очень сложное. Не знаю, чему верить, чему нет, но наша делегатка — курсистка, жена рабочего, и многие другие освещали дело так: на Путиловском заводе, не говоря уже о материальном положении, были недовольны тем, что там полно немцев-инженеров; что за малейшую провинность отправляют на позиции без оружия в руках, а на место хороших, нужных мастеров ставят лакеев графа и поваров князя и пр. Тогда рабочие вывезли на мусорных тачках нескольких инженеров и главных мастеров, одного даже убили камнем. Их схватили, расстреляли человек 20 и теперь идут аресты, а завод делают казенным, причем все рабочие будут туда приходить через воинского начальника. Словом, они будут на положении солдат»[596].

Вероятно, самой трагичной совместной акцией студентов и рабочих стали московские манифестации сентября 1915 г., вызванные целым рядом факторов: досрочным роспуском четвертой сессии Государственной думы IV созыва 3 сентября 1915 г., неудачами на фронте (потеря в конце августа — начале сентября Польши и Виленской губернии), призывом рабочих в армию, усугублением продовольственного вопроса и топливного кризиса. В начале сентября в Москве прошла трамвайная забастовка, 10 сентября начались забастовки рабочих-призывников, которые срывали свою злость на городовых и околоточных, били стекла в казармах. Однако всеобщий бунт начался с инцидента, случившегося 14 сентября в 6 часов вечера на Страстной площади. В трамвае разбуянился подвыпивший раненый солдат, и кондуктор попросил постового городового вывести его из вагона. Городовой вывел солдата, но тот не унимался и между ними произошла потасовка, во время которой городовой оторвал солдату рукав и орден Св. Георгия. Собравшейся к тому времени толпе это показалось достаточным поводом для того, чтобы выплеснуть на городового накопившуюся ненависть к полицейским. Два других городовых с трудом отбили у толпы своего избитого товарища, но всем троим пришлось отступить и укрыться в трамвайной станции, которую толпа взяла в осаду. Людей пытался успокоить наряд конных городовых, но когда это не удалось, был вызван эскадрон жандармов, открывший стрельбу. В результате более 10 человек были убиты, несколько десятков ранены. Среди пострадавших были представители разных сословий и профессий, в том числе и студенты. Однако последние восприняли убийство нескольких студентов именно как провокацию против них, и студенты Московского университета, Женских высших курсов и других заведений объявили трехдневную забастовку. В учебных заведениях распространялись следующие прокламации: