Слухи, образы, эмоции. Массовые настроения россиян в годы войны и революции, 1914–1918

Студенческие беспорядки в Харькове проходили с 6 по 17 октября и, возможно, продлились бы дольше, если бы «слабым звеном» не оказались харьковские курсистки. Следует отметить, что в отличие от крестьянок или работниц, чьи акции протеста по жестокости нередко превосходили мужские, курсистки в своей массе заметно уступали в революционном энтузиазме товарищам-юношам. Это объяснялось рядом объективных факторов, например более ущемленным по сравнению со студентами-юношами правовым положением слушательниц: в памяти было свежо исключение из женского медицинского института всех слушательниц за «неблагонадежность». Внутривузовская политическая деятельность курсисток, как правило, велась тайно: в уборных разбрасывали прокламации или, когда желали сорвать лекцию, часто рассыпали в аудиториях нюхательный табак. Так поступили слушательницы Петроградских женских курсов 11 февраля 1915 г., когда решили сорвать занятия в знак протеста против суда над членами думской социал-демократической фракции. Правда, акция не удалась, так как по соседству оказалась пустая аудитория, куда и была перенесена лекция[602]. Для сравнения скажем, что студенты-юноши открыто организовывали митинги-летучки прямо в коридорах между занятиями, врывались в аудитории, где шли лекции, пытаясь снять с них своих студентов-товарищей, могли бросить в лицо реакционно настроенному профессору мокрую тряпку. Принципиальную позицию по недопущению курсисток Харьковских высших женских курсов к студенческим манифестациям заняла администрация учебного заведения, пошедшая на некоторую хитрость: 7 октября, зная, что курсисток попытаются «отбить» студенты, руководство курсов закрыло двери здания и заблаговременно предупредило полицию. Когда около 13 часов к главным воротам явились студенты и обнаружили их запертыми, они отправились к черному ходу, у которого их перехватили конные стражники. Все это время курсистки смотрели из окон аудитории на своих товарищей; когда же они увидели, как студентов теснят конники, да еще услышали звуки выстрелов, то, как написал попечитель Харьковского учебного округа в донесении министру просвещения, «произошла форменная паника, раздались крики „избивают“, „стреляют“ и некоторые слушательницы упали в обморок»[603]. Хотя администрации удалось не допустить слушательниц до участия в манифестациях, из‐за всеобщей их взволнованности занятия были отменены и девушки разошлись по домам. Вплоть до 17 февраля занятия на курсах проходили с перебоями.