Проза Лидии Гинзбург. Реальность в поисках литературы
- Автор: Баскирк Эмили Ван
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 978-5-4448-1340-9
- Переводчик: Светлана Владимировна Силакова
- Жанр: Лингвистика
Электронная книга - «Проза Лидии Гинзбург. Реальность в поисках литературы». Краткое содержание книги:
Жан-Поль Сартр и Симона де Бовуар, два писателя и мыслителя, чьи интересы в чем-то схожи с интересами Гинзбург, писавшие о любви в третьем лице, критиковали Пруста за то, что он считал любовь чем-то всеобще-единообразным, поскольку такой взгляд не позволял ему рассмотреть сексуальность как нечто, сконструированное обществом. Сартр пишет: «Мы придерживаемся мнения, что чувство всегда выражает некий конкретный образ жизни и конкретное мировоззрение, которые являются общими для целого класса или целой эры, а его эволюция – результат воздействия не какого-то неуказанного внутреннего механизма, но этих исторических и социальных факторов»[726]. Это высказывание настолько созвучно теории социально-исторической обусловленности, которую разработала Гинзбург, что подчеркивает непоследовательность ее отношения к любви. Вместе с тем использование Гинзбург речи в третьем лице, что отличает ее модель от модели Пруста, возможно, позволяет Гинзбург изображать социально-историческую обусловленность любви даже тогда, когда она пытается анализировать анатомическое строение любви универсализирующим методом.
В 1930‐е годы Гинзбург работала над серией повествований, планируя сочетать и объединить их в своем квазидневнике-квазиромане «Дом и мир», в центр которого предполагалось поставить изображения «неиндивидуалистического» человека[727]. Под заглавием «О современном романе» она записала мысль, что «высочайшее достижение психологической литературы 19 в. – характер; изображение судьбы человека как неповторимой». Но теперь этот подход, как она уверяла, устарел, поскольку это «связано со всей индивидуалистически гуманистической концепцией человека, и сейчас неприменимо». В современном подходе следовало делать упор на тех общих структурах и элементах, которые сочетаются и пересекаются, складываясь в личность. Именно эти структуры, на которые воздействует давление общества, порождают поведение. В произведениях Пруста «у основных героев нет характеров в толстовском смысле, т. е. индивидуально и независимо им принадлежащих свойств, им как психически единственному и неповторимому явлению»[728]. Хотя Толстой, как и Пруст, обнажил социально-историческую обусловленность своих персонажей, Гинзбург в большей степени брала пример с Пруста, лишая своих персонажей всех свойств, которые могли бы маркировать их как уникальных людей; таким образом она старалась акцентировать в них то, что было типичным в социальном плане и всеобщим в психологическом плане.
Дистанцируясь от индивидуалистической философии романа XIX века, Гинзбург – как и Пруст – выбирает квазиавтобиографический жанр. Но она ставит перед собой другие приоритеты: «Я хочу разложить человека, его поведение, вещи, окружающие человека, на рационально познаваемые элементы. Факторы научного мышления. ‹…› У Пруста – другое. Для него самое важное, что мир в сознании. Для меня – что мир в познавательных категориях»[729]. Хотя на деле единственным предметом описания у Гинзбург остается сознание, ее желание запечатлеть «мир в познавательных категориях» указывает, что она переключается с внутреннего, субъективного мира героя на анализ структуры личности других людей, сформированной социальными факторами.
Возможно, черновики Гинзбург более систематичны, чем то окончательное прозаическое произведение, которое она задумала (но так и не завершила). Приметы этого можно найти в завершенных повествованиях, таких как «Возвращение домой», где мысли, воспоминания и впечатления героя (Оттера, Игрека, Эна или «я») изображены в отчасти личной манере, не отчуждающей и не схематичной. В «Возвращении домой» заметно сильное влияние прустовского романа: свобода от сюжета и характера, упор на репрезентацию процесса мышления, использование диалогов в качестве иллюстраций, а также стиль, для которого характерно смешение научных обобщений с витиеватыми, на грани поэтичности описаниями пейзажей. Рассказчик Гинзбург отличается от прустовского тем, что выражает эмоции более сдержанно и практикует более научный подход к препарированию впечатлений – как его собственных, так и впечатлений иллюстративного персонажа (Игрека).
726
Цит. по: Lucey М. Simone de Beauvoir and Sexuality in the Third Person // Representations. 2010. 109, 1 (Winter). Р. 100. Сартр также пишет, что Пруст «верит в существование всеобщих страстей, механизм которых не претерпевает существенных изменений, когда для людей, испытывающих эти страсти, меняются половые признаки, социальное положение, страна или эпоха. ‹…› Верный постулатам аналитического склада ума, он даже не воображает, что может существовать некая диалектика чувств – он воображает только механику» (Там же. Цит. по: Sartre J.-P. Introducing «Les Temps modernes» // «What Is Literature?» and Other Essays / Trans. J. Mehlman. Cambridge, MA: Harvard University Press, 1988. Р. 258–259).
727
Рассмотрение структуры этого произведения см. в гл. 2.
728
Этот фрагмент можно найти в черновиках «Мысли, описавшей круг», которая планировалась как часть «Дома и мира». ОР РНБ. Ф. 1377.
729
ОР РНБ. Ф. 1377. Написано карандашом на отдельном листе, вложенном в папку вместе с одним из черновиков «Мысли, описавшей круг».