Такая долгая жизнь. Записки скульптора
- Автор: Ястребенецкий Григорий Данилович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Издательство К. Тублина
- ISBN: 978-5-8370-0878-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Такая долгая жизнь. Записки скульптора». Краткое содержание книги:
Сегодня автору — девяносто пять. В своих записках он предстает как тонкий наблюдатель, подводящий итоги собственной многолетней работы, размышляющий о проблемах творчества и превратностях судьбы, анализирующий свой педагогический опыт. И все это — в доступной форме остроумного доверительного рассказа.
Особняком стоят здесь воспоминания о войне, блокаде, рассказы о коллегах — соучениках по институту имени Репина, которым не довелось дожить до Дня победы, и чьи таланты остались нереализованными.
Фонд милосердия (это пришло ему в голову, когда он зимой лежал на снегу со сломанной ключицей, а люди безразлично проходили мимо…).
Фонд блокадников, Фонд Сороса, Фонд Лихачева, Фонд Меншикова… А скольким людям он оказал и оказывает помощь и сколько известных теперь писателей должны быть ему благодарны за то, что он их заметил и что благодаря ему они стали мастерами! Недавно он сказал мне: «Я хочу добиться, чтобы город Петербург улыбался! Улыбка исчезла из города. Надо, чтобы люди нашего города улыбались». Тут же он организовал круглый стол на эту тему и очень огорчился, когда его не поддержали.
Это ему принадлежит идея установки памятного знака на Заячьем острове, на месте основания Санкт-Петербурга.
Он нужен всем. Все с ним советуются, у него берут бесконечные интервью. Он был советником Ельцина, Путин приглашал его на обед, чтобы узнать его мысли. Он был советником у Собчака, Яковлева, теперь и у Матвиенко. Говорят, что нельзя быть таким всеядным. Можно! Можно, потому что он советует не то, как вести себя Собчаку или Яковлеву, а советует, как сделать город лучше.
С ним невозможно пройти по улице. Он стал лицом нашего города, его все узнают, начинают издали улыбаться, а иногда и вступают в разговор.
Мне вспоминается забавный эпизод, рассказанный моим родственником, кинорежиссером Каневским. В издательстве «Известия» в Москве он сел в лифт и вдруг увидел Утесова.
— Здравствуйте, Леонид Осипович! — неожиданно для себя сказал он, не будучи знакомым с Утесовым.
Утесов оценил ситуацию и с улыбкой сказал:
— Здравствуйте, здравствуйте, что-то вы давно не заходите?
Вот так же и Гранин стал близким знакомым всем жителям нашего города. Казалось бы, кому, как не ему, быть почетным гражданином города?! Но наше Законодательное собрание в течение почти десяти лет его в этот «узкий круг» не пускало. Лишь в 2005 году это формальное избрание состоялось, хотя многие считали Гранина почетным гражданином уже давно.
Наверное, его считают заносчивым, поскольку он не допускает даже намека на фамильярность. Мы часто ходим с ним по различным выставкам и приемам. Он нигде долго не задерживается. Ему все быстро надоедает. Мне только удается выпить первую рюмку и протянуть руку за бутербродом, как он уже тут как тут:
— Хватит жрать. Пошли домой.
Живем мы через дом друг от друга. Часто гуляем. Если бы не я, гуляли бы еще чаще, но я прихожу домой из мастерской усталый, а он полон энергии и обижается, если я отказываюсь.
Он обладает острым парадоксальным умом, на все реагирует по-своему и очень точно. Помню, как мы с ним давали интервью для одной немецкой газеты. Гранин немного задерживался, и корреспондентка решила сначала проинтервьюировать меня, а затем задать те же вопросы Гранину.
Я, как мне казалось, очень толково и гладко отвечал на все вопросы журналистки и остался вполне доволен собой.
Затем пришел Гранин, и на те же вопросы он ответил не только иначе, что вполне естественно, но и очень неожиданно и кое-где абсолютно вразрез с моими «правильными» ответами.
У него есть еще одно правило, к которому я никак не могу привыкнуть. Возвращаясь из-за рубежа или из Москвы, он звонит мне по телефону и говорит:
— Ну, расскажи, что было нового?
Я начинаю подробно излагать мелкие события, которые произошли за время его отсутствия.
— А что делается в городе?
Я начинаю пересказывать ему содержание некоторых статей в газетах, которые я прочитал за это время. И тут начинаю возмущаться:
— Слушай! Ты только что встречался на обеде с Путиным или выступал на какой-то международной конференции. У тебя было в тысячу раз больше впечатлений, чем у меня, а ты сам ничего не рассказываешь и требуешь, чтобы я рассказывал какую-то чепуху.
Он мне как-то признался, что очень любит расспрашивать людей. Возможно, он отсюда черпает материалы для своих работ, а может быть, ему это просто интересно. Первые его романы и рассказы сразу же стали очень популярными. Он впервые коснулся взаимоотношений с нашими недавними врагами — немцами — в небольшом рассказе о встрече с летчиком, который бомбил Ленинград. Это было неожиданно.
Его новые романы, основанные на документальном, историческом материале произведения о Любищеве, Тимофееве-Ресовском, не успевали появиться, как тут же становились явлением в современной литературе и мгновенно исчезали с прилавков книжных магазинов. А «Блокадная книга», написанная совместно с Адамовичем, — настоящий подвиг. С каким трудом приходилось отстаивать от цензуры неизвестные общественности факты голодной ленинградской зимы. Факты каннибализма и многие страшные эпизоды, подчеркивающие ужас блокадных дней без умаления подвига ленинградцев, так и не разрешили включить в книгу.