Такая долгая жизнь. Записки скульптора
- Автор: Ястребенецкий Григорий Данилович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Издательство К. Тублина
- ISBN: 978-5-8370-0878-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Такая долгая жизнь. Записки скульптора». Краткое содержание книги:
Сегодня автору — девяносто пять. В своих записках он предстает как тонкий наблюдатель, подводящий итоги собственной многолетней работы, размышляющий о проблемах творчества и превратностях судьбы, анализирующий свой педагогический опыт. И все это — в доступной форме остроумного доверительного рассказа.
Особняком стоят здесь воспоминания о войне, блокаде, рассказы о коллегах — соучениках по институту имени Репина, которым не довелось дожить до Дня победы, и чьи таланты остались нереализованными.
Не дали рассказать о том, что блокада была не только трагедией и проявлением мужества, что она связана и с преступлением. В городе были оставлены десятки тысяч детей и стариков. Даже центр не знал подлинной картины умирающего города.
Мне кажется очень важным, что с годами Гранин не утратил интереса к крупномасштабным произведениям, а его мастерство проявляет большую зрелость.
Роман «Вечера с Петром Великим», на мой взгляд, заслуживает высочайшей оценки. Он удостоен государственной премии. Наверное, награды и премии Гранина мало волнуют. У него их, начиная с боевых орденов военного времени, когда он был командиром танковой роты на фронте, до всевозможных авторитетнейших премий, столько, что еще одна или две мало что добавят. От него невозможно добиться ответа, когда по телевидению или радио будет передача с его участием или о нем самом. Он не гонится за популярностью, а то, что его узнают на улице, не льстит, а, скорее, раздражает его. Такой он человек — живой классик Даниил Гранин.
И все-таки какое счастье, что в старости у меня остались замечательные, такие не похожие друг на друга друзья! Со всеми недостатками и достоинствами — Друзья с большой буквы. Не каждому посчастливилось до конца жизни сохранить таких друзей, как мой ленинградский друг Гранин и московский друг Виктор Цигаль.
Мои московские друзья
В фойе одного из съездов художников я увидел элегантного, высокого, длинноносого человека, окруженного стайкой девиц. В нем было столько располагающего, что подумалось: «Вот с таким человеком я хотел бы дружить». А мне было тогда лет тридцать с чем-то. Сейчас мне восемьдесят один год, а Вите — восемьдесят семь, и дружба наша с тех пор не прерывается.
Дружба с Виктором очень быстро переросла в дружбу наших семей, а потом уже в дружбу подросших и поженившихся детей и внуков. Недавно позвонил мой внук Даня из Москвы:
— Я чуть было не улетел сегодня на остров Пхукет, даже с вами не попрощавшись. Предложили горящую дешевую путевку, я сразу же согласился, но через час сообщили, что путевки уже нет.
Улететь он должен был 25 января, а прилететь в Таиланд 26-го — как раз в день, когда цунами смыло Пхукет с лица земли. Не верь после этого в судьбу! Вспоминаю, как во время войны, возвращаясь ночью в свою часть, усталый и замерзший, я решил, что пройду оставшиеся четыре километра утром. Переночевал в сугробе у костра возле железнодорожной станции. Когда я появился в своей части утром, то увидел, что ночью именно в мою землянку попал снаряд. Там погибли мои товарищи…
Помню, как в детстве, когда мне было года три, мы с матерью собирались ехать из Баку в Ленинград, где нас уже ждал отец, но опоздали на поезд. Этот поезд попал в крушение, не доехав до Москвы. Многие его пассажиры замерзли, поскольку мороз достигал минус тридцать градусов. Отец решил, что и мы погибли. А мы приехали следующим поездом.
И хотя нашей дружбе с Цигалем не предшествовали драматические коллизии, мне кажется, и здесь судьба сыграла свою роль. Стоило мне подумать, что именно с таким человеком мне хотелось бы дружить, как через некоторое время мы попали в группу художников, отправлявшихся туристами в Англию. Перед этим меня вообще не выпускали за границу.
Это случилось после поездки в Финляндию в 1955 году, когда я еще с двумя туристами из группы — соблюдая, правда, все нормы — пошел в гости к одному финскому скульптору. Мне очень хотелось показать ему, что я тоже свободный человек и могу ездить за границу. В Ленинграде он и такие, как и Щекочихина-Потоцкая, очень удивлялись, что я не был в Италии и вообще нигде не был. Я же оправдывался тем, что еще не объехал весь Советский Союз. После визита к нему в Финляндию меня перестали пускать за рубеж. И вдруг разрешили в Англию, и еще, как оказалось, вместе с Цигалем.
Это была группа художников и искусствоведов. Было необыкновенно интересно и весело. Как только экскурсионный автобус останавливался возле какого-то лондонского музея или где-нибудь в Шотландии у очередного озера, из него высыпались художники с альбомами и мольбертами. Надо было посмотреть музей и успеть сделать наброски.
Самые острые и интересные зарисовки были у Цигаля и Анатолия Кокорина. Кокорин мгновенно расставлял маленький табурет с брезентовым верхом и делал точные быстрые наброски. Сначала он рисовал двухэтажные автобусы, которые нам были тогда в диковинку, или симпатичные стада баранов, пасущиеся на аккуратных английских полях.