Дорогая мамочка. Война во Вьетнаме глазами снайпера

Я уже привык к однообразной рутине — лошадиная доза болеутоляющего, затем поездка на инвалидной коляске по коридору и обратно для очередного сеанса с наволочкой.

Однажды утром, когда мы с Биллом передавали друг другу косяк, он беззаботно заметил:

— Знаешь, нам пришлось увеличить заказ на наволочки. — Затем его голос стал серьезным, — Ты завоевал здесь большое уважение, Джо.

Я спросил, что он имеет в виду.

— У тебя самые плохие раны в палате, но ты не кричишь, когда их промывают.

Мы докурили косяк в молчании. Билл знал только, что это как-то связано с наволочками. Он не спросил, как я это проделал, и я был рад этому. Не знаю, был ли у меня самого достойный ответ.

Одним из самых мотивирующих шагов в моем выздоровлении стал инцидент с «уткой». Я поклялся, что в следующий раз доберусь до уборной. Когда пришло время, Билл усадил меня в инвалидную коляску и покатил в уборную. Он немного колебался.

— Ты уверен, что справишься?

— Да, просто оставь меня рядом с унитазом.

На то, чтобы пересесть с инвалидной коляски на сиденье унитаза и обратно, у меня ушло почти два часа. Казалось бы, небольшое достижение, но я был на ногах и двигался самостоятельно, пусть даже всего на пару футов. Было слишком больно и трудно проделывать это каждый раз, чтобы поссать, но я не собирался снова использовать «утку».