Дорогая мамочка. Война во Вьетнаме глазами снайпера
- Автор: Уард Джозеф Т.
- Год: 2010
- Язык: русский
- Год: Random House
- ISBN: 0307784312, 9780307784315
- Переводчик: Сергей Бокарев
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Дорогая мамочка. Война во Вьетнаме глазами снайпера». Краткое содержание книги:
Письма, которые писал домой Джозеф Уард, раскрывают редко наблюдаемую сторону войны. Находясь под ночным минометным обстрелом, с ротой морпехов в простреливаемых джунглях, выполняя секретные задания в Лаосе, или ведя опасную «свободную охоту» в группах из двух человек, Уард жил на войне тем способом, которым жили лишь несколько человек. И воевал он так, как воевали лишь некоторые — лицом к лицу с врагом.
Врач сказал, что он вытащил из ран много резины (материал, из которого были сделаны дождевик и камуфляж), грязи, песка, и три осколка.
— Три? — спросил я.
— Еще один, подмышкой, мы не нашли. — Ответил он. — Если он все еще там, то вероятно, будет медленно перемещаться по твоему телу. Примерно через год он обрастет хрящеватой тканью и не причинит никакого вреда.
Раны должны были открываться, очищаться, обрабатываться антисептиком и перевязываться, по крайней мере, один, или два раза в день. Я уже видел, как проходит перевязка у других раненых в палате, и я все гадал, как мне это пережить. Сначала укол большой дозы Демерола, затем через двадцать-тридцать минут подъезжала каталка с перевязочной. Мужики плакали, кричали и даже пытались уползти с коек в бесполезной попытке спрятаться и не дать перевязать свои раны. Я не собирался делать ничего такого, так как с одной стороны от меня лежал корейский пехотинец, а с другой — Пэт.
Через два часа после разговора с доктором, у меня состоялся первый опыт работы с каталкой. Даже с огромной дозой болеутоляющего, я остановил санитара на половине процедуры. Мне казалось, что мой мозг взорвется. Мне нужно было что-то, чтобы угомонить боль. Я попросил санитара снять наволочку с моей подушки и скрутить ее, после чего я ее прикусил и кивнул, чтобы он продолжал. Все свои помыслы я направил только на то, чтобы уничтожить эту наволочку; я бил, рвал и кусал ее зубами. Первую наволочку я разжевал на кусочки за два дня.
Обычно ко мне приходил один и тот же санитар, и вскоре мы подружились. На второй день мне сделали две перевязки, а днем он вручил мне новую наволочку и мягко посадил меня в инвалидную коляску. Так как мне только сделали укол, я спросил, куда мы идем.
— Сам увидишь, — ответил он.
Мы проехали по длинному коридору, остановились у редко используемой боковой двери, и когда он толкнул меня внутрь, то сказал:
— Думаю, тебе нужен свежий воздух.
Внезапно я оказался в заброшенной части больницы. Он прикурил косяк с травкой и протянул мне.
— Может, это снимет тебе напряжение.
— О, да! Спасибо, Билл!
Мы молча покуривали косячок, передавая его друг другу по очередь, и внимательно наблюдая, чтобы не приперся кто-то из начальства.
Когда мы закончили, он спросил, готов ли я.
— Да, давай покончим с этим, — ответил я, после чего мы вернулись в палату. Такая небольшая прогулка стала частью моего повседневного ритуала. Я знал, что санитары и медсестры зачастую были беспомощны в облегчении окружавших их ежедневных страданий, но по крайней мере один санитар нашел половинчатое решение. Я был настолько обдолбан, что у меня троилось в глазах, и послеобеденная перевязка прошла легче, чем обычно. Но все равно ничто не могло остановить режущую боль от чистки раны, пробиравшую до мозгов.
Перевязка следующим утром прошла хреновато. Когда Билл удалил из раны на моем бедре сгусток крови размером с яйцо, в бедренной артерии вновь открылась маленькая рана. Кровь начала хлестать из моей ноги на высоту фута три, как-будто кто-то выкачивал из меня жизнь огромным шприцем.
Я совершенно забыл о боли и таращился на жуткое зрелище — Билл пытался остановить кровотечение. Вскоре его лицо и форма были в крови. В крови было и все вокруг — и постель, и пол, что здоровья не добавляло — становилось только хуже.
— Вот черт! — выругался он в прострации. — Держись, я сгоняю за врачом!
«Держись, — подумал я, — блять, держись, а за что?»
Моя кровь хлестала так, что все, что я мог делать, так это просто лежать и смотреть на все это. Тогда я этого не знал, но кто-то внимательно наблюдал за всем этим действом.
Даже не думая накрыть рану чем-либо, я зачарованно смотрел за каждой струей и пытался посчитать, как долго я смогу продержаться без переливания крови. Когда вернулся Билл, держа в одной руке пакет крови, а другой таща за рукав врача по коридору, то по моим предположениям у меня оставалось не более получаса.
В течение следующих двадцати минут хирург вытирал рукавом кровь со своих глаз, наверно, дюжину раз. Кровотечение прекратилось так же быстро, как и началось. Хирург сказал, что рану получилось зажать, только наложив на артерию швы.