Просветительские идеи и революционный процесс в Северной Америке

Весьма характерен для федералистов и этатистский дискурс. Исходная посылка была та же, что и антифедералистов: при заключении общественного договора отказ от части естественных прав неизбежен. Выступая на пенсильванском ратификационном конвенте, Уилсон рассуждал следующим образом: «Но состояние сообщества не может поддерживаться долго или счастливо без некоторого ограничения граждан. Это верно, что в естественном состоянии любой индивид может действовать бесконтрольно по отношению к другим; но также верно и то, что в таком состоянии каждый другой индивид может действовать бесконтрольно по отношению к нему. Среди этой всеобщей независимости раздоры и вражда между членами общества были бы многочисленны и неуправляемы. Следствием этого было бы то, что каждый член общества в таком естественном состоянии пользовался бы меньшей свободой и страдал бы от больших нарушений, чем в регулируемом обществе»[918]. Из этого следовал логический вывод: хотя правительство может стать тираническим, без него свобода невозможна. Государство понималось как потенциальный гарант прав индивида. Виргинец Эдмунд Пендлтон ссылался на авторитет великих просветителей: «Что касается вопроса о правительстве, то достойный делегат [м-р Генри] и я расходимся во мнениях на пороге. Я считаю, что правительство должно защищать свободу. Он полагает, что американский дух вполне достаточен для этой цели. Что скажут самые уважаемые писатели — Монтескье, Локк, Сидней, Гаррингтон и т. д.? Они не представили нам ничего подобного. Они должным образом исключают из своей системы всю суровость жестоких наказаний, таких как пытки, инквизиция и тому подобное, шокирующих человеческую природу и рассчитанных только на принуждение к господству тиранов над рабами. Но они рекомендуют сделать связи правительства прочными и строгое исполнение законов более необходимым, чем в монархии, чтобы сохранить ту добродетель, которую все они объявляют опорой, на коей должны покоиться правительство и свобода»[919].