Балканская звезда графа Игнатьева
- Автор: Пинчук Сергей Александрович
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Вече
- ISBN: 978-5-4484-0471-9
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Балканская звезда графа Игнатьева». Краткое содержание книги:
— По-моему же мнению, было гнусно со стороны Долгорукова доносить о шутке, сказанной в гостинном разговоре, а не в виде ответа его величеству. Что касается речи Аксакова в Славянском обществе, то она была плодом его убеждений и патриотических взглядов.
— Вы слишком страстно преданы делу славян, и Аксаков тоже. Он просто помешан на политике. Если бы мы руководствовались московскими взглядами, хороши бы мы были!
— Во всяком случае, Россия бы сдержала своё слово, своё обещание — не менее жёстко парировала Новикова. — Что в итоге сделано в Берлине? Славяне принесены в жертву?
— Неправда, это неправда! — Горчаков, нарушая этикет, перебил собеседницу. — Кто ими жертвовал? Я?! Нет! Всем известно, как я противился разделу Болгарии. Но рисковать новой войной в её защиту было выше моих сил. Этого я не посмел. Для меня прежде всего Россия, а потом славяне. К тому же избегайте слова «славяне» — говорите о восточных христианах, это понятие гораздо шире. Мы защищаем только восточных христиан.
Тут Новикова, что называется, закусила удила: прямо в лоб она выдала князю следующий вопрос: «Но тогда, следуя вашей логике, не надо говорить Россия, так как это одно и то же, а прямо сказать Европа. Или вообще отказаться от слова «русские»?
Лицо Горчакова пошло багровыми пятнами.
— А вам действительно не было никакого предупреждения — в голосе Горчакова зазвучали металлические нотки. — Что касается вашего друга Аксакова, то я уверен, что через некоторое время, если он откажется от политической деятельности, ему будет разрешено вернуться в Москву. 12 числа через неё проедет императрица, и всё успокоится.
— Боюсь, что вы ошибаетесь...
Но Горчаков уже решил переменить скользкую тему.
— Сударыня, я просто устал и прошу только одного — покоя. Если не возникнет каких-либо дипломатических затруднений, которые я больше не предвижу, я больше ни во что не буду вмешиваться. Я не поеду как министр иностранных дел в Париж. Но как только я буду свободен, я поселюсь в этом милом городе и буду жить там спокойно и уединённо.
— Кого же вы намечаете в качестве своего преемника? — продолжала «гнуть» свою линию писательница.
— Я не вмешиваюсь в этот вопрос. Это прерогатива государя. У Шувалова слишком мало русского чувства, Адлерберг не способен ни на какой почин. Да, лучше всех Валуев, но, надо признаться, что есть доля в том прозвище, которым наградили его: Виляев. У него нет вообще никаких убеждений.
— А как же Игнатьев?
По губам Горчакова скользнула смешливая полуулыбка, намекавшая, что вопрос по меньшей мере странный или забавный:
— Игнатьев, во всяком случае, выветрился.
Это было сказано так, как будто бы «дурной» игнатьевский дух заполнил комнату и потребовалось открыть форточку, чтобы освежить воздух.
В этот момент поезд стал притормаживать, кондуктор, высунувшись из дверей, размахивал фонарём. За окнами замелькали мутные в тумане огни какой-то платформы.
У Новиковой этот процесс вызвал совершенно другие ассоциации. Ей казалось, что поезд — это внешняя политика России, которая после Сан-Стефано вдруг резко сбросила ход, а его машинист завёл состав в глухой тупик, из которого нет обратного хода.
УНТЕР НИКИТА ЕФРЕМОВ: ДОМОЙ-ОЙ-ОЙ-ОЙ-ОЙ-ОЙ!
Август 1878 года
На море — не без горя, хотя и большой пароход, но качает довольно сильно. Качает так, что на палубе нельзя устоять на одном месте, а всё тебя подвигает из стороны в сторону. Он держался, а вот некоторых его сослуживцев, как заметил Никита, даже стошнило.
«Травите, травите, служивые, — полегчает», — говорили бывалые моряки — грудь в тельняшку и вся нараспашку, улыбаясь. «Держи краба», — подошёл к Никите боцман. Ефремов, что такое «держи краба», конечно не очень понял, но на крепкое мужское рукопожатие ответил по-свойски.
Слава Богу, благополучно из Мраморного моря выехали они в море Чёрное, а там и до Одессы добрались.
По выгрузке прямо отправились к собору, где справили благодарственный молебен и пропели «многая лета». Потом командир полка полковник Панютин сказал: «Ребята, помолимся же за наших товарищей, которые пали в войне на поле битвы», и сам заплакал, и много других солдат и зрителей заплакало. Особенно грустно стало после панихиды, когда все пали на колени и запели «вечную память». Голосили батюшки так жалостливо, что у Никиты мурашки пошли по коже. Позже об этом написали и в «Одесских ведомостях». Экземплярчик той газеты Никита сохранил себе на память. Чтобы родным и знакомым было что показать.