Аз есмь царь. История самозванства в России

НАРОДНИЧЕСТВО

В это время на другом конце европейского континента Александр Герцен, ставший свидетелем поражения французского пролетариата в июне 1848 года, писал, что речь идет не о временной неудаче, но о прекращении исторической динамики, присущей Западной Европе, динамики, основанной на синхронности развития экономики (капитализм), социальной сферы (формирование классов) и политики (борьба рабочих за социализм). Такой ему, как и Марксу, виделась динамика истории после Французской революции. Но в отличие от автора «Манифеста коммунистической партии» Герцен считал, что с этого момента история, благодаря включению в нее новых народов, пойдет по иному пути. Движение может быть асинхронным. Его конечной целью остается социализм, однако изменились участники исторического процесса и время их выхода на сцену. В России, где значительную часть населения составляло крестьянство, привыкшее жить общиной, новая динамика могла ускорить ход истории. Поэтому, по мысли Герцена, нужно не копировать социализм западного толка, но идти к нему, опираясь на специфически российские социальные структуры. Так родилось народничество. Но дальше Герцен не пошел. Конкретные условия, расстановка сил, орудия борьбы с деспотизмом – все это проанализировал уже не он, а Н. Г. Чернышевский, родоначальник радикальной оппозиции царизму. Придя к выводу, что в стране отсутствуют коллективные силы для борьбы с деспотизмом, убедившись в неспособности крестьянства стать тем социальным фундаментом, на котором можно построить будущее, он сформулировал проклятый вопрос, мучивший всех, кто желал покончить с самодержавием: Что делать? Полагая, что социальные условия и коллективные представления текущей политики обрекают на неудачу любую попытку перемен при жизни людей его поколения, он обратился к радикально настроенной молодежи с призывом воздержаться от действий, чем навлек на себя упреки со стороны Герцена и Огарева. От ареста он не скрывался. Александр II не смог простить ему его блестящий ум: в тридцать четыре года он за одно лишь сочинительство был осужден и на долгие годы отправлен на каторгу. Отбыв срок, он был вынужден почти все оставшиеся годы жить в далекой сибирской глуши, под надзором пьяных жандармов, которые забавы ради разбивали ему очки, лишая возможности читать. Радикальная молодежь, хоть и поклонялась Чернышевскому, пренебрегла его советом и искала способов действовать. Но что делать? Только крестьяне могли дать пример борьбы с властью: лидеры крестьянского сопротивления реформе не единожды обращались к мистификациям. В Бездне крестьянин Антон Петров «давал волю, землю, назначал начальствующих лиц», занимался перепиской с государем и всюду рассылал своих эмиссаров, призывая мужиков идти в село Бездну освобождать великого князя Константина Николаевича, которого господа содержат там закованным в кандалы. На призыв откликнулись около десяти тысяч крестьян. Небольшая часть революционного движения прибегла к той же тактике. В кружке Худякова и Ишутина безуспешно пытались выдать за правду рассказ о Всеевропейском революционном комитете, который будто бы руководил подготовкой революции на всем европейском континенте, призванной покончить с царями и императорами. Серьезно к их словам относились, похоже, только власти, о чем свидетельствуют переговоры по этому поводу между Александром II и Бисмарком. Революционная мистификация, связанная с фигурой Нечаева, впечатлила современников. Но в целом деятели русского революционного движения безоговорочно осуждали такие методы и боролись с ними.