Аз есмь царь. История самозванства в России

Долой «общество»! Немудрено, что это слово в эпоху Французской революции не пользовалось большой популярностью у монархов – и тем более долой «граждан»! Павел очевидным образом сталкивал «государство» с «отечеством». В его глазах государство, вотчина государя, оставалось связано с этим самым государем, а не с общественным благом. В те дни противопоставление отечества вотчине государя не было редкостью. Еще живы были в памяти слова Д. И. Фонвизина (1745–1792): «Где же произвол одного есть закон верховный, <…> тамо есть государство, но нет отечества, есть подданные, но нет граждан». Тема столкновения двух противоположных моделей – «подданный – царь» и «гражданин – отечество» – поднималась и у князя Петра Андреевича Вяземского в стихотворении «Негодование»: «Я вижу подданных царя, / Но где ж отечества граждане?» Около века спустя крупный историк права Б. Н. Чичерин, подводя итог всем своим разысканиям, писал, что неудачи с попытками установить «конституционную монархию» выявляли отсутствие в России государства, этого «нового здания, естественным завершением которого представляется свобода политическая». Быть может, со временем государь и захочет «призвать подданных к участию в государственном управлении», но – утверждает автор – единственным средством гарантировать такое участие является установление народного представительства, пусть и в ограниченной форме. Для Чичерина образца 1878 года главным препятствием на пути превращения России в государство (в приобретенном этим словом после Французской революции смысле) было не техническое несовершенство административной системы, но отсутствие двух насущных элементов современной политики: народного представительства и политической свободы.

Если долгий век, протянувшийся от последних лет царствования Екатерины II до начала двадцатого столетия, и принес с собой нечто новое, то этим новым была возникшая внутри империи потребность в современном политическом пространстве. Павел I поддавался искушению самозванства и в то же время вполне недвусмысленно выступал против современной политики. Связь с самозванчеством вполне вписывалась в традиционную политическую культуру, включавшую три компонента: традицию сакрализации абстрактного царя, которая, впрочем, не могла помешать вечному стремлению народа придать человеческие черты каждому конкретному государю; официальное отрицание современной политики; самозванчество, которое со временем все больше и больше проникало во все слои общества. Россия то клонилась к сознательному выбору в пользу современной политики, то возвращалась к своему собственному пути, порой незаметно для участников исторического процесса, то отступала в сторону решительного неприятия политики самодержавным монархом. Размышлять о судьбах самозванства в период с конца XVIII века – значит искать ответ на вопрос, чем современная российская политика обязана традиционной русской политической культуре.