![Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/no-cover.jpg)
Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5]
- Автор: Александров Григорий Матвеевич
- Год: 1978
- Язык: русский
- Год: SPecialiST RePack
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5]». Краткое содержание книги:
Книга была издана в парижском издательстве «Имка-Пресс» в 1978 году. Как сказано в аннотации: «Дантовский стих дал название этому лагерному роману, уводящему читателя в круг гулаговского ада. Это не воспоминание, не «роман» в обычном смысле этого слова, а скорее народный эпос, рассказ о судьбах русских людей, о жизни в нечеловеческих условиях лагерей, о борьбе со злом, за сохранение человеческого достоинства».
...Вот тебе, Степан... Умру... Не будет ничего... А если нет?..
Три смычка, скорлупа... — Клава ощутила во рту вкус этих
«мозговых косточек». Гадливость, ужас, стыд с такой силой
захлестнули ее, что страх перед смертью отступил.
— Не трожь Клаву!
— Не базлай, мусор! Пришибу!
— Не трожь! — повторил Степан. Пока Клаву сгибали
пополам, он молчал. Но злоба уже уступила место жалости. Он
увидел Клаву такой, какой он увидел ее впервые: робкую, за
стенчивую, с нежным румянцем на лице. Он слышал ее голос,
задушевный и мягкий, и снова, как и в тот день, смотрел в
глаза Клавы, доверчивые и любящие. И хотя в темном уголке
сознания еще билась мысль: она выдала, пусть помучается, но
с каждой минутой эта мысль гасла, и жалость к Клаве росла
и крепла. И вместе с жалостью разгоралась злоба к Волку. Он
ярко и отчетливо вспомнил вчерашнюю игру. Ну как он мог
206
связаться с ними? Почему не поговорил с Клавой? Зачем при
вел ее на чердак? Сейчас он хотел быть где-то далеко отсюда,
увести с собой Клаву, но рядом стоял Волк. И Клава... с ве
ревкой в руках. Он больше никогда-никогда не увидит ее жи
вой. Алеша говорил... Он мог обмануть! Ведь их ж е учили
врать! Учили! Спасу! Вырву!
— Отойди, Волк!
— Потише, мусор!
Убьют Клаву... А меня? Кто я для них?
— Получай! — крикнул Степан, но страшный удар обру
шился на голову Седугина. У него подогнулись колени. Степан
поднял руки, пытаясь дотянуться до Волка, и обессиленный
рухнул на пол.
— Трекал я тебе, не бери его на чердак. Поставил бы на
атасе, — проворчал Малина, пряча свинчатку в карман. —
Хорошо я успел по черепу его притырить, а то бы разбазлался
он — и полное горение.
— Степа... Встань, — заплакала Клава, нагибаясь к Се
ду гину. Острая боль в пояснице. Клава ойкнула и чуть не упала
на пол.
— Болит хребет? Ножками долго не потопаешь. Мы не на
всю катушку ласточку замандячили. Еще минут десять подер
жим в ласточке и до конца срока на больнице прокантуешься.
Хочешь — рви в зону, хочешь — по чердаку прокандехай. Я
тебя держать не стану. — Клава, не глядя на Волка, пошла к
выходу. Она не задумалась, почему Волк разрешает ей уйти.
Но, сделав два шага, Клава застонала и схватилась за толстую
деревянную подпорку. — Не ходится? А ты думала, я свищу.
Побазлай, легче будет. — Клава хотела крикнуть, но из горла
вырвалось бульканье и хрип. — Я умею душить. Долго голос
не дашь. А ножки тю-тю, не топают. Глотка а-а-а — не базлает.
Еще три косточки примешь, скорлупку, ласточку — и хорош.
Катай ксивоту или вздергивайся. Помысли, Клава, что лучше —
бумага или веревка? — Волк протянул Клаве веревку с пет
лей, в другой руке он держал карандаш и бумагу.
— Давай.
— Бумагу?
— Веревку... Он... жив?
207
— Степочка? Очухается. На, Клавунчик, веревочку. Душа
у меня нараспашку, последним поделюсь. — Клава молча взяла
дрожащими руками намыленную веревку и пошире раздвинула
петлю. — Кто же так петлю одевает? — мягко упрекнул Волк.
— Соскользнет, об пол дюбнешься и зашибешься. Дай-ка я тебе
помогу.
— Волк! — злобно прошептал Малина, хватая Волка за
руку. — Что ты делаешь?
— Отвали! Я человеку помогаю. На затылок узел не мандячь. Вредно. Долго провисишь. Больно будет, Клавочка. Узе
лок ближе к подбородку, два раза дрыгнешь ножками, как
Юрку подмахивала, — и отключишься.
— Волк!
— Обожди, Клавочка, потолкую с ним. Чего тебе? —
спросил Волк, когда они отошли от Клавы.
— Она не рванет? — забеспокоился Малина.
— Я слежу за ней.
— Темно, не укнокаешь.
— Я укнокаю, Малина. Ты мешаешь работать.
— Чокнулся ты. Сам говорил, что Клавку не велели делать.
— Тише базарь, услышит.