Иерусалим, Хайфа — и далее везде. Записки профессора психиатрии

Три симпатичные на вид студентки начали знакомиться с моим отделением, учиться интервьюировать больных, распознавать симптомы психических расстройств и правильно задавать вопросы. Все новые больные обязательно представлялись на конференции в отделении с участием всех врачей, медсестер, психологов и социальных работников при участии студентов. Лечащий врач докладывает историю болезни, затем проводится интервью и обсуждение.

В тот злополучный день мы знакомились с новой пациенкой — молодой женщиной с бредом ревности и другими расстройствами. Три студентки опоздали к началу конференции и присоединились к нам во время интервьюирования, не ведая, о чем идет речь. В ходе интервью мы услышали очень эмоциональные жалобы пациентки на многочисленные измены мужа, на его дурной характер и развязное поведение. Больная рассказала, например, что муж ей «изменяет психологически с разными предметами, животными и всем естеством». Перед началом обсуждения студентки демонстративно покинули конференцию. Примерно через час мне позвонила секретарь главного врача и сообщила, что мои студентки переведены в другое отделение.

Я ничего не мог понять и потребовал у директора объяснений. Оказалось, что студентки возмутились тем, что «заведующий отделением не выразил сочувствия пациентке и не осудил поведение ее мужа, которым, по их мнению, должна заняться полиция».

Другими словами, они пожаловались на мое неэтичное поведение и заявили, что не хотят проходить практику в нашем отделении. Студентки не поняли, что речь шла о бредовом состоянии. По моему разумению, директор больницы должен был пригласить ретивых «феминисток» для обсуждения в моем присутствии проблемы, возникшей в силу их невежества, в чем мне было отказано. Замечу, что психиатрам (и не только им) хорошо известно, что не следует поддерживать бредовые переживания и идеи, тем более спорить с ними. Бредовые идеи по определению не поддаются коррекции. Скоропостижное решение директора Модаи о переводе студенток в другое отделение было совершенно непедагогичным. Ему пришлось выслушать на повышенных тонах все, что я об этом думаю, и направить в мое отделение других студентов. Я, в свою очередь, получил полезный урок — с тех пор опоздавшие к началу представления истории больного не могли участвовать в клинической конференции.