Мой друг Адольф, мой враг Гитлер [litres]

Нужно помнить, что мы были посередине последней огромной предвыборной кампании. 26 февраля я сопровождал Гитлера в сумасшедшем самолетном турне, во время которого он выступал с речью в трех разных городах. Поздно вечером мы ужинали с князем Виктором цу Видом и его женой у них дома на Курфюрстенштрассе. Я чувствовал, что заболеваю, и, прежде чем уйти, принц дал мне бутылку скандинавской водки и посоветовал пить, пока не пробьет пот. Той ночью я устал как собака и не стал лечиться, но на следующий день меня начало так знобить, что я решил удалиться в свою комнату во дворце Геринга и попробовать лекарство. Геббельсы пригласили меня к себе позже, но я оставил телефонное сообщение с извинениями, надел пару старых свитеров, набросал на кровать кучу покрывал, заказал, чтобы мне приносили горячий лимонад, чтобы запивать им лекарство, и принялся потеть. Нам всем предстояло снова отправиться в Бреслау на следующий день, поэтому мне нужно было принять что-то сильнодействующее.

Чередуя напитки, примерно через час, закутавшись до носа в покрывала, я начал чувствовать, как дрожь стала уменьшаться и по моим жилам заструилось благодатное тепло. Я мирно плавал в поту, когда начал звонить телефон в соседней гостиной. Он продолжал и продолжал звенеть, и никто не подошел и не взял трубку, поэтому в конце концов я вытащил себя из постели, вытер лицо полотенцем и прошел в соседнюю дверь. Это был Брукнер или один из его адъютантов, точно не помню. «Фюрер требует, чтобы сегодня вечером вы приехали к Геббельсам. Он хочет, чтобы вы сыграли для него на пианино». Я сухо объяснил ему мое состояние, сказал, что из-за него пропали все мои труды по лечению, что я не могу выходить на улицу с лихорадкой и что собираюсь вернуться обратно в постель. Только я снова все подготовил и начал согреваться, как снова заголосил телефон. Это уже слишком, подумал я, пусть звонит, пока не умолкнет. Но он не умолкал, так что я опять потащился к двери. В этот раз звонила сама Магда. Неужели я намеревался испортить весь вечер? Мне просто надо было потеплее одеться и прийти к ним, а пропотеть я мог позже и так далее. Я был вежлив, но тверд, позаботился снять трубку и снова вернулся к своему режиму.