Мой друг Адольф, мой враг Гитлер [litres]

Мне по-прежнему платили то же жалованье, что и раньше. На самом деле к тому времени они вычитали партийные взносы, налоги и страховку, так что я получал около 850 марок в месяц, примерно 850 фунтов в год. Это был мой официальный доход до того времени, когда я покинул Германию, так что я работал на более или менее почетной должности все эти годы. Всегда были некоторые деньги, которые я получал от своей доли в фирме Ханфштанглей, но всегда требовалось искать источники средств, которые позволили бы покрыть мои расходы. Позже в этом году я издал ретроспективную книгу карикатур на Гитлера, которая принесла некоторые деньги, а потом написал музыку и помогал дирижировать для пары фильмов. Спустя несколько недель Геринг пригласил меня остановиться в его президентском дворце рейхстага. Разумеется, ему это не стоило ни гроша, но он, кажется, посчитал это достаточным возмещением тех сумм, которые он занимал у меня в более трудные годы и которых я так и не получил обратно. Потом ненадолго я снял квартиру на Гентинерштрассе, а поздней осенью 1933 года переехал в очаровательный дом, практически миниатюрный дворец, на Паризерплац прямо напротив Бранденбургских ворот. До самого конца именно там был мой берлинский дом.

В первое время я обнаружил, что выгодно появляться в партийной форме. Я всегда считал тусклые облачения частей СА верхом дурновкусия, поэтому позволил себе сшить собственную форму. Я заказал у лондонского портного прекрасный длинный кафтан и украсил его изысканными небольшими золотыми эполетами. Гитлер предложил мне рубашку и брюки из магазина партийной одежды, но, если уж мне приходилось по тактическим соображениям избавиться от гражданской одежды, я собирался сделать это по-своему. Мое первое появление в новой форме на вечере у Луиса Лохнера, корреспондента Associated Press, стало, без преувеличения, настоящим событием.

То, что я говорю о таких незначительных деталях эпохи больших перемен, не должно казаться попыткой отстраниться от тех событий. Нацисты пришли к власти с заявлениями о намерении вычистить авгиевы конюшни экономической разрухи, безработицы, коррупции, коммунистической заразы, бессмысленных и пустых свар 32 партий в рейхстаге и восстановить национальную гордость и самоуважение. В это я верил, будучи членом партии, и не буду пытаться задним числом оправдывать то, что я соглашался со драконовскими мерами, предложенными нацистами. Рискну снискать критику англосаксов, сказав, что я рассматривал этот процесс как вырубку подлеска, которая поможет настоящим деревьям расти снова. Как частное лицо я по мере возможности занимался тем, что пытался вмешаться везде, где революционные порывы приводили к ужасным перегибам. Многие другие делали столько же или даже больше, но, по крайней мере, в конце мне удалось сбежать и спасти свою жизнь. Чтобы вообще иметь возможность заниматься всем этим, мне приходилось сохранять свое место рядом с Гитлером.