Когда ещё не столь ярко сверкала Венера

Ну да бог с ними, со сторонами света, тем более что многие толкуют об архитекторе и застройщиках, стараниями коих, откуда бы ни дул ветер, у вас он всё равно завихряется в лицо – завихряется, упрямый, даже в самую безветренную, согласно опять-таки тем же синоптикам, погоду. Признайтесь, бывает, выйдете вы из подъезда, глянете на флюгер, для верности послюнявите подушечку указательного пальца, повертите им из стороны в сторону, а как отойдёте по ветру – ветер уже в лицо дует, обратно воротитесь – в ушах свистит, к подъезду шагнёте – местный смерчишко в озорстве вам пылью-песком глаза порошит. Неприятное ощущение, когда повсюду вам ветер в лицо, не правда ли? Зато, слышал, хорошо проветриваются улицы с их проулками да переулками.

Как тут удержаться от сравнений и намёков, если обстоятельства сами взывают: ведь удивительная всё-таки штука – этот самый вольный ветер, что сквозняком гуляет по планете?! Попробуй, поймай-ка его! И что бы там ни говорили, о чём бы ни судачили, а, выйдя из подъезда, как глянете вы на флюгер, так сердце и радуется, хотя чему радуется, сразу не поймёшь: быть может, тому, что скрипит флюгер на шесте, поворачиваясь влево, и так же скрипит, поворачиваясь вправо, – скрипит он назло прогнозам и ветрам.

***

– Эй, послушай, любезный! – окликнул Евгений Фомич прохожего, тяжело выбираясь из машины навстречу тому. – Закурить не найдётся?

Молодой парень вздрогнул от неожиданности, когда его зычно окликнули, и остановился, суматошно шаря по карманам. Протянул смятую пачку «Астры». Евгений Фомич взял сигарету, прикурил от услужливо зажжённой спички, кивнул и вернулся к машине.

Неразмятая сигарета, постреливая, чадила с одного бока наискосок и раскисала во рту от слюны, а вскоре вовсе погасла. На губах с непривычки остался привкус горечи и тлеющей тряпки. Евгений Фомич с размаху – какая, мол, гадость! – швырнул под ноги бычок, притоптал носком ботинка и, захлопнув, запер на ключ дверцу машины. Побрёл он, кряхтя и сопя, к своему подъезду, сплёвывая через шаг влево и через шаг вправо.

***

Ну что ж, Евгений Фомич, полагаю, что технически вы подкованы вполне-вполне и наверняка смекнёте: всякий флюгер поворачивается исключительно в связи с завихрениями местных поветрий, причём испорченный флюгер – лишь в присущие его собственным интересам стороны, и если изредка интересы совпадают, то это, конечно же, исключение из правила, нежели закономерность. Таким образом, достоинство флюгера в том и состоит, что он, как болванчик, всё-таки вертится, несмотря ни на что.