Колыбель богов

Эпакрида резала воду, как кинжал хе-реба, купленный Даро у финикийца Ахирама. Хвала богам, ветер был попутным, да и опытный кибернетос Пайон очень удачно нашёл неширокое течение, которое несло корабли к Кидонии с такой скоростью, будто их везли на себе морские кони бога Посейдона. «Атенаис» возглавляла небольшую флотилию эпакрид. Так решил главный кибернетос, которого звали Атеа. Он разместился со своим помощником-проревсом на головном корабле, что несколько сковывало юного эпакридиарха, но главный кибернетос сразу дал понять, что его дело — руководить сражением, а задача Даро — командовать своим кораблём, где только он имел право отдавать приказы.

Предположение наварха оказалось верным. Многочисленные шекелеши (Даро насчитал тридцать пиратских судов, тогда как эпакрид было всего двенадцать), потопив несколько слабо вооружённых кораблей защитников Кидонии и разгромив охранение порта, бросились грабить не только склады, которые являлись целью пиратов, но и богатые виллы. А их в процветающем торговом городе было много. Появление эпакрид миноса стало для шекелешей ударом грома среди ясного неба. Почти все их корабли стояли у причалов, а команды, обливаясь потом от усердия, с радостным гоготом таскали к ним тяжёлые тюки с добром. Другие вламывались в дома и отбирали у их хозяев всё нажитое вместе с жизнью. Возле дома правителя Кидонии, который был построен на холме, востроглазый Даро разглядел отряд вооружённых горожан. Они стояли в полном бездействии и лишь с отчаянием глядели на бесчинства, которые творились в порту. А шекелеши, вытаскивая людей из домов, резали их, как баранов, на глазах у невольных зрителей — судя по всему, для большей острастки. К тому же пленники им были не нужны, потому что корабли пиратов и так погрузились в воду по самые борта.

Даро невольно посмотрел в сторону высокого скалистого мыса. Он служил маяком. В ночное время там зажигали костёр, а днём над мысом светилась «звезда», длинный столб с обитой золотыми листами верхушкой, кумир бога Йашашаламу, — «Того, Кто Даёт Благополучие». Под солнечным светом золото и впрямь сверкало, как звезда, только не в ночи, а ясным днём, и главу столба было видно издалека. Столб был и кумиром бога, и солнечным маяком. Даро знал, что моряки всех кораблей — и военных, и торговых — перед выходом в море обязательно совершали на каменном столе-жертвеннике, который находился возле кумира Йашашаламу, возлияние вином и мёдом.

Погода благоприятствовала флотилии миноса. Стояло затишье, что сильно обрадовало главного кибернетоса. И Даро знал, почему: в битве паруса не имели никакого значения, и исход сражения зависел исключительно от искусства гребцов и храбрости эпибатов, а бурное море могло воспрепятствовать командам эпакрид свободно владеть и управлять судном. К тому же корабли Крита находились с подветренной стороны, а это значило, что они могли легко маневрировать и наносить удары с удобных позиций. Мало того, течение и волны шли к берегу, что только добавляло скорости эпакридам. Ко всему прочему, большинство пиратских кораблей стояло на якоре, а значит, были вообще лишены какого-либо манёвра.