Колыбель богов

Собрались в просторном перистиле[97], где находились красивый фонтан и водоём с пёстрыми рыбками, которых ловили возле прекрасной страны Син[98]. Кресла нашлись только для правителя Аминисо, наварха и главного кибернетоса[99] флота, в распоряжении которого находились тайные карты не только Эгейского моря, но и Уадж-ур, и даже тех морей и земель, которые лежали за пределами Ойкумены. Остальные внимали их речам стоя, хмурые и сосредоточенные.

Кроме командиров кораблей, в перистиле находились и их тойархи (первые помощники) — кибернетосы и проревсы[100]. Прежде на Крите эти должности назывались по-иному, несколько длинновато, но со временем кефтиу начали перенимать у ахейцев, с которыми у жителей Крита было много общего, в том числе и некоторые боги, их понятия и слова. Так случилось и во флоте миноса, ведь слово «кибернетос» гораздо быстрее можно выкрикнуть во время боя, нежели сказать «Тот, Который Ведёт Корабль». Поэтому тот, кто командовал гребцами, выстукивая такт гребли деревянным молотком, именовался келевстом, музыканта, подручного келевста, который подавал ритмичные сигналы на флейте, регулируя тем самым темп движения вёсел, или напевавшего в такт гребли весёлые песни, называли треопоресом, а воинов, приданных кораблю для действий во время абордажа или при вторжении на сушу, именовали эпибатами.

Немного запыхавшийся Даро огляделся и с удовлетворением отметил, что его кибернетос, которого звали Пайон, и проревс Зеро уже присутствуют на совете. Они тоже увидели своего эпакридиарха и с облегчением вздохнули — хвала богам, всё обошлось! Оба знали, что Даро отлучился в Коносо по каким-то своим делам, и с ужасом ждали того момента, когда наварх или главный кибернетос флота начнёт ставить командирам кораблей их задачи в предстоящем сражении. Оба подчинённых юного эпакридиарха были гораздо старше Даро, но они уже успели к нему привыкнуть и даже стали уважать его за знание морского дела. К тому же юноша, следуя наставлениям Акару, был строг, но рассудителен и справедлив, что среди моряков очень ценилось. Ведь эпакридиарх был вправе карать и миловать любого на своём корабле, невзирая на его положение в обществе, возраст и прежние заслуги.

Прежде совет выслушал гонца из Кидонии. Это был приближённый правителя города, но нападение пиратов так его напугало, что он утратил обычную для его круга надменность и пышность фраз, присутствующую в речи Высших, поэтому говорил просто, быстро и немного сбивчиво.

Оказалось, что на город и порт напали пираты-шекелеши. В гавани им удалось захватить несколько торговых судов, но они рвались на берег, где находились склады с ценными товарами, ведь Кидония была своего рода перевалочным пунктом для многих купцов Великого моря. Часть своих товаров они успевали сбыть до того времени, когда на море начинались шторма и плавание становилось небезопасным. Но много чего оставалось и на складах. Разгрузившись, суда торопились в обратный путь, чтобы успеть до ненастной погоды уйти в более благоприятные для плавания районы Уадж-Ур, а остальными товарами не спеша торговали представители иноземных купцов, что было гораздо выгодней, нежели продавать их в спешке.