Колыбель богов

— Повелитель, я не подведу! — с горячностью воскликнул Даро.

— Надеюсь. Прежде чем объяснить суть твоего задания, я немного отвлекусь. Первый Минос создал наше государство, он подчинил острова Киклад и Пелопоннес, заставил платить дань Афины, Кипр, ликийцев, карийцев, ионийцев и ещё многие народы; их не счесть. Но мощь ахейцев растёт с каждым годом. Они уже создали немалый флот, который конечно же с нашим не идёт ни в какое сравнение, тем не менее торговцы Коносо, Паито, Кидонии, Тирисо уже начали испытывать большие неудобства из-за пиратствующих ахейцев. Мало того, до нас дошли сведения, что Микены намереваются создать союз ахейских племён для захвата наших морских владений. Думаю, что они могут попытаться захватить даже Крит.

Даро невольно вздрогнул, вспомнив лица микенских воинов, которых он видел в Аминисо, — угрюмые, настороженные, хищные. Уж они-то со своим отменным вооружением точно не уступят воинам Крита. Для ахейцев война — первейшее развлечение. Как и охота.

— В семьях наших купцов считается разумным отправлять своих сыновей на некоторое время в заморские страны, — продолжал Аройо. — Там молодые люди могут приобрести необходимый опыт в торговых делах и посмотреть мир, прежде чем остепениться, обзавестись женой, детьми и заменить своих отцов на торговом поприще. Многие из них уже побывали в Айгюптосе, Ханаане, Илионе, Угарите, Афинах, Милете... Поэтому в этих местах для нас тайн не существует. Только владения Микен с некоторых пор закрыты для наших торговцев и для их юных чад. А нам необходимо знать, что собой представляют укрепления Микен, Тиринфа, а в особенности Навплии[105] с её прекрасной гаванью, где можно спрятать большой флот.

Юный эпакридиарх уже понял, к чему клонит минос. «А ведь я оказался прав, когда заподозрил, что ахейцы чересчур любопытны, как лазутчики!» — подумал Даро. Не зря они, оказывается, считали корабли в гаванях и любопытствовали сверх всякой меры. При этом делая какие-то записи на глиняных табличках. А ведь ему не поверил даже собственный отец, когда он рассказал Видамаро о своих подозрениях. Отец надеется на мощный флот Крита, а оказывается, зря, если уж у самого миноса возникли сомнения на этот счёт.

— Для нас осталась последняя лазейка в оборонительной тактике Микен — посольство. Его не могут не принять. — Аройо смотрел на Даро не мигая, холодным, гипнотизирующим взглядом, как та огромная змея, с которой иногда появлялась на людях его младшая дочь Ианфа, когда этого требовал священный ритуал. — Но среди свиты посла нужен острый, внимательный глаз. Мы должны разведать всё, что необходимо для упреждающего удара по Микенам, если они решатся на низкое коварство — как то, что задумал и свершил Кокал, царь Тринакрии[106], который благодаря коварству мастера Дедала сварил Миноса заживо...

Даро знал эту печальную и страшную историю, хотя она была предназначена только для ушей Высших. Зачем простому народу знать, что сын самого Дивея, божественный Минос, могучий воин и покоритель многих земель, был сварен в ванной царского дворца на Тринакрии, словно обыкновенный рак или краб? Преследуя великого мастера Дедала[107], сбежавшего на Тринакрию, Минос прибыл во главе своего огромного флота на остров с «дружеским» визитом. Дедал не сомневался, что Кокал выдаст его Миносу, поэтому подвёл к царской ванной водопровод с горячей водой. Когда повелитель Крита принимал вечернюю ванну перед пиром, на него хлынул кипяток, и он мигом скончался.