Our golden years (СИ)

— Что тогда не уходишь? — Действительно. — Мне, правда, жаль за то, что я совершил, но я не могу ничего изменить, — префект снова спрятал взгляд в книге. Римус закинул на плечо сумку. Уходи, давай же… — И да, я в курсе, ты меня ненавидишь, необязательно каждый раз это демонстрировать.

— Мне кажется, я вправе демонстрировать это до конца обучения.

— Так и есть. Но это как-то не по-гриффиндорски, ты же должен быть лучше, — поддел Нейт. Безобидно. Почти как тот Нейт. Римус, застывший вполоборота, чуть обернулся, и на губах префекта промелькнула тень улыбки. — Слушай… — втянул тот скулы, — мы могли бы найти положительную сторону в случившемся. Ты же не помнил тех воспоминаний из детства? Я мог бы достать их побольше. Устроим ещё один сеанс, на этот раз санкционированный. — Чего, блядь? У Римуса аж рот открылся от удивления. — Просто подумай над этим, — повёл плечом Нейт, и Римус вышел за заглушающий барьер, не желая сейчас вообще ничего отвечать.

Он совсем ополоумел предлагать такое? Так Римус и пригласил его в свою голову. Проходите, чувствуйте себя как дома, а чайку не заварить? Чистое безумие.

Да, ведь? Те воспоминания… Римус старался не возвращаться к ним, они ему ни к чему. Они только всё запутают. Зачем ворошить прошлое, когда ему бы с настоящим разобраться?

— Что с лицом? — Вынырнул из справочника по Зельеварению Поттер. — Ты будто очень потрясён, — наверное, можно и так сказать. Римус рухнул на своё место, зарывшись в ладони и помяв своё потрясенное лицо.

— Да так… Сохатый, у тебя какое-то общее дело с Нейтом? — Невзначай спросил он, доставая конспекты по Нумерологии.

— А, да, он мне кое с чем помогает. — Помогает? — Пока не могу сказать, это сюрприз, — перешёл на заговорщический шёпот Джеймс, как вдруг у него несвоевременно запустилась наглядная работа мысли. — Бли-и-ин! Лунатик, ты ж не против? Мы вроде не договаривались устраивать бойкот, это же ты его бросил ради Бродяги.

Ну, что бы ни творилось, тревогу бить рано. Сохатый всё тот же. Прямой, как рельса.

— Не против… — вроде как, почему-то теперь не против. — А где Лили?

— С Макдональд в нашей комнате, — грохнулась сумка справа так, что Римус подпрыгнул на стуле. Он специально это делает? Ослепительная улыбка дала понять, что да, специально. — Выгнали меня, будто это их спальня. Замечали, что девчонки очень сильные, но только когда им надо?

Сириус потянулся, запрокинув голову, и с полузевком облокотился на стол.

— Ты же на поле собирался, — озвучил Поттер мысль вошедшего в транс Римуса.

— Передумал, — фыркнул Сириус. Просто Мерлин уберег! Приди Блэк на пять минут раньше… — Так вот, бьюсь об заклад, они там готовят какую-то розовую лабуду для Вуда. Вид у них был чересчур маньячный.

— Какую ещё «розовую лабуду»? — Включившись в реальность, переспросил Римус, и выражения Поттера и Блэка стали идентично неверящими, а потом они разразились бурным беспричинным смехом. Что ж, заглушающие чары побеждают в номинации «самые часто используемые за год».

— Приём-приём! — Вытирая слезы, прогудел Поттер. — Земля вызывает Лунатика! День Святого Валентина по курсу!

— Что? — Обратился он к уже беззвучно посмеивающемуся Сириусу, и тот, закивав, покрутил пальцем, мол, оглянись. И Римус оглянулся. Повсюду были налеплены розовые щедро усыпленные блёстками сердечки с заставляющими кривиться сопливыми изречениями про любовь. Буквально повсюду, на стеллажах, стенах, с обратной стороны оконного стекла, даже на его сумку прицепилась эта гадость! — Не-е-ет…

Это же наихудший праздник, придуманный человечеством!

— Осталось три дня. Правила те же, — выставил три пальца для загибания Блэк, — остерегаться девчонок с безумными глазами, не есть съедобные подарки и глаз не спускать со своего кубка.

— Полная готовность! — Затарабанил Джеймс. — Будем держать оборону вместе!

— А ты что задумал на этот раз? — Сохатый похлопал ресницами, словно Римус с ним на птичьем заговорил. — Эванс. — Пояснил он и прищурился. — Поющие портреты?

— Её портрет на совятне? — Подхватил Блэк.

— Признание на небе?

— На заколдованном потолке?

— Признающиеся доспехи? — Перечислили они прошлые выходки друга.

— Нет. Отстаньте! В этом году ничего не будет. — Всё, время бить тревогу.

— Ты заболел?! — В голос.

— Почему сразу заболел? — Сложил руки на груди Джеймс, сопротивляясь их пытливому натиску. Сопротивление длилось недолго. — Ладно… суть в том, что благодаря патрулям мы наконец стали нормально общаться, и я не хочу пугать её вопиющими жестами. Как показала прошлая тысяча попыток, они не работают. Это день всех влюблённых, а мы не влюблённые. Мы дружим.

— Брехня! — Выпалил Блэк. — Ты что-то задумал, — и повернулся к Римусу, — он что-то задумал.

— Это псевдо-капитуляция, — сообразил Римус. Сохатый торжественно ухмыльнулся.

— Я готов проиграть бой, чтобы выиграть войну.

— Оке-ей, — пропел Сириус. Кажется, высказывание Джеймса его не впечатлило, и он, обняв кожаную сумку, устроился на ней как на подушке. — Лунатик, разбуди меня, когда до него дойдет, что план хреновый.