Our golden years (СИ)

— Накипело, — почесал он затылок. Хвост, округлив глаза, несколько раз кивнул, — а ты почему здесь? — Спросил и одновременно увидел знакомую коробочку под мышкой. — Ты в клуб шёл?

— Да, я почти дошёл, но заметил, что ты… пытаешься вылезти из окна и… — ещё больше замялся Питер, — ты же не думал?..

— А?.. — так, до него начало доходить, за что можно было принять его действия, — нет-нет. Нет! — Питер облегченно выдохнул. — Долгая история, — махнул он рукой в сторону окна, подходя к Петтигрю, — давай провожу.

— Не обязательно, — упёрся тот.

— Я настаиваю, — подтолкнул он, и Питер, странно притихнув, двинулся в другой конец коридора. Они точно прошли мимо кабинета Слизнорта, и Римус слегка напрягся, — так где говоришь…

— Да здесь, — остановился Хвост перед той самой дверью.

Где она? Черта?

Спроси что-нибудь попроще.

— Ну, — воодушевленно повернулся к нему Петтигрю, и Римус вздёрнул подбородком, мол, открывай. Тот сразу словно уменьшился. — Ещё никого нет, я обычно прихожу первым, — и они вошли в ту самую комнату. Светлую, просторную. С рядами колонн и расставленными в шахматном порядке укрытыми белыми скатертями квадратными столами. Накрытая конструкция у окна, видимо, была нагроможденными друг на друга стульями, а у восточной стены, очевидно, стояла так же завешенная школьная доска. — После атак Пивза мы застилаем всю мебель. На всякий случай, чтобы легче было убираться и дерево не пропитывалось всякими жидкостями… — издавая смешки через каждые два слова, объяснял Питер, в то время как Римус отвернулся от воплотившихся из памяти фантомов сцепившихся братьев и приближался к доске, слушая уже вполуха.

— А кто ещё в клубе?

— Ну-у, много кто, — гремя стульями, протянул Хвост, а Римус протянул ладонь к драпированной ткани. Он догадывался, что увидит, но он не хотел этого видеть, — с разных факультетов… нет, не надо!

Занавеска скользнула на пол, обнажив расчерченную внушительную таблицу. Множество строк и колонок с множеством рябящих цифр. Римус шагнул назад для лучшего видения общей картины. Это была турнирная таблица. И пробежавшись по первому столбцу с фамилиями снизу-вверх, он замер на второй строчке с именем Питера, а потом поднял чуть выше.

— Регулус? — Хвост за спиной издал что-то невнятное. Вроде протяжное «ы». — Вы общаетесь? — Очень медленно обернулся Римус, понимая, что абсолютно не контролирует своё лицо.

— Нет, совсем нет! — Голос Питера снова стал девчачьим. — Он заглядывает пару раз в месяц, мы только на турнире сыграли партию и всё, — затеребил тот его мантию. Зачем так нервничать? — Честно, Лунатик. Не говори Сириусу, он же меня убьет!

Да, это объективная причина понервничать. Хвост, действительно, смотрел и цеплялся за него так, будто от Римуса зависит его жизнь. Будто ещё чуть-чуть, и он расплачется.

— Ладно, — осторожно выдернул он свою мантию, пока тот не растянул рукав.

— Я могу бросить шахматы!

Так, ну это перебор.

— Спокойно, Хвост, не надо таких жертв, — Римус потрепал его по волосам, надев дружелюбное забрало. Ему бы хотелось, чтобы оно село по размеру. — Тебе же здесь нравится? — Питер судорожно закивал. — Если это нейтральный островок в Хоге, то… так и быть. — Улыбнулся он ещё шире. На фоне бурлящего смятения, это было достижением. — Может, я тоже загляну как-нибудь. Я же составлял тебе компанию в прошлом году.

— Да, но ты не так хорош в… — Римус почувствовал, как у него что-то дёрнулось на лице, и Хвост осёкся, — конечно, заходи!

Пересилив себя, он пообещал ещё пару раз никому не рассказывать о том, что узнал, и, пожелав хорошего дня, удалился с этого нейтрального островка. Не все фамилии из таблицы были ему знакомы, но там точно встречались ученики и Слизерина, и Когтеврана, и Пуффендуя с их параллели. Даже если взять на веру, что всех членов клуба объединяет только любовь к шахматам, Римусу совсем не понравились реакция Питера и намеренное умалчивание подробностей его времяпрепровождения. С другой стороны, с мародерскими заповедями а-ля «все слизеринцы — чистое зло во плоти» у него и выбора не было. Плюс в этом году у каждого появились свои приоритеты, секреты, перетягивающие на себя одеяло. Раньше они вчетвером беззаботно играли в спальне допоздна, кубатурили над розыгрышами, держащими школу в страхе, а теперь у троих в голове сплошные терзания, прилагающиеся бонусом к взрослению. У Хвоста же так-то ничего не происходило, он даже как пару лет внешне не менялся, застряв в пубертатном периоде в компании прыщей и лишних килограммов.

И как бы всему можно было найти разумное объяснение, Римусу следовало бы порадоваться за друга, что он нашёл занятие по душе, но…

Никаких «но»! Питер всегда поддерживал его [ну, как умеет], поэтому пришла пора вернуть должок — как минимум, не навешивать на друга гнусные подозрения. И Римус, придя в себя, расшугал сбежавшихся на свежий повод паразитов — возвращайтесь к Сириусу! — однако один смотавшийся клубок всё-таки успел закатиться в самый дальний угол подсознания.

Тем временем, клубок, свитый вокруг Блэка, уже разросся до такой степени, что едва помещался у Римуса в голове. И пока тот прохлаждается на поле, браться распутывать его — бессмысленная трата времени. Так что ничего не оставалось, кроме как переключить мысленный поток в русло учёбы, которое, наверное, пересохнет, если он продолжит в том же духе, и в конце года Макгонагалл уже не пожмёт ему руку, вручая худший за все семестры табель. Сегодня по плану намечалась подготовка к тесту по Нумерологии.