Император Павел I и Орден святого Иоанна Иерусалимского

Прозрение наступило неожиданно. Когда в 1789 г. разразилась Великая французская революция, и Павлу Петровичу стало известно об участии в ней масонов, он резко изменил свое отношение к масонам. Зимой 1791/1792 г., когда Баженов снова приехал к нему и заговорил о масонстве, Павел резко заявил ему: «Я тебя люблю и принимаю, как художника, а не как мартиниста: о них я слышать не хочу, и ты рта не разевай о них»[359].

Обвинения в принадлежности Павла I к масонам выдвигают еще и по следующей причине. В первые же дни своего царствования Павел отдал приказ освободить Новикова и остальных масонов, все они были осыпаны милостями и новыми назначениями. Т. А. Бакунина, как, кстати, и многие другие исследователи, объясняет эти поступки императора, как противоположение действиям покойной императрицы. После коронации в Москве у Павла I даже появилась мысль об открытии масонских лож, для чего, как сообщает предание, были собраны влиятельнейшие масоны, но они сами просили с открытием лож повременить. Павел, как говорят, обошелся с масонами весьма любезно, каждому подал руку и сказал: «В случае надобности, пишите ко мне просто, по-братски и без всяких комплиментов».

По другой версии, приведенной в записке Особой канцелярии министерства полиции, этот эпизод передается с несколько другими подробностями. По приезде в Москву на коронацию Павел будто бы велел профессору Московского университета Х. Ф. Маттеи, управлявшему ложей «Три меча», созвать всех главных масонов. Государь приехал на собрание и предложил присутствующим высказаться, не признают ли они за лучшее прекратить масонские собрания «ввиду распространившихся покушений на мнение общее». Все ответили отрицательно, только Провинциальный Великий мастер рижских лож барон Унгерн-Штернберг высказался, что мера, предложенная государем, необходима, особенно для пограничных губерний, куда могут проникать всякого рода люди. Павел остался доволен этим заявлением и якобы сказал: «Не собирайтесь более до моего повеления».

Повеления такого, однако, не последовало, и отношения между Павлом и масонами развития не имели ввиду принятия государем в 1798 г. гроссмейстерства в Мальтийском ордене; в связи с этим известные масоны должны были обязаться подпиской не открывать лож без особого разрешения. Такой поворот в настроении императора, который легко объясняется его порывистым, болезненным характером, конечно, очень повредил успеху масонства в России. Но следует все же заметить, что во время царствования императора Павла никто из членов братства не подвергался преследованию за принадлежность к масонству[360].