Смещение

— Барри, — с сочувствием сказал Киперман, — пойди домой и отоспись. Придешь в себя, поговори с Хилти. Кэп с тобой говорить не захочет, это очевидно. Пусть Хилти за тебя заступится. Конечно, документы и значок придется сдать, ты же понимаешь.

Остмейер стукнул кулаком по столу. Киперман говорил с сожалением, но Остмейер ощущал за его словами скрытое удовлетворение и даже злорадство. Наверно, давно мечтал перейти из своего закутка в этот — все же чуть побольше. И дела вести самому, а не быть на подхвате. В свое время Остмейер так же мечтал занять место детектива Брона. Ждать пришлось несколько лет, пока тот не ушел на пенсию.

— Я никогда так себя не вел, верно? — спросил Остмейер, глядя на постер.

— Да. Что-то с тобой случилось.

— И в моей внешности ты заметил кое-что, чего не было раньше?

— Я…

Киперман замолчал, приглядываясь.

— Уши, — сказал он, удивившись собственной невнимательности. — У тебя уши изменились. Мочки меньше. И ямочка на подбородке. У тебя ее не было.

— Во-о-т, — протянул Остмейер. — И постер не тот.

— Постер? — Киперман оглянулся. — Он здесь уже год висит, ты сам его…

Он осекся.

— Что ты хочешь сказать?

— Дело Эверетта, — пояснил Остмейер, не прояснив ничего ни Киперману, ни себе. — Дело о пропавших формулах Хью Эверетта Третьего.

— Ну?

— Не «ну», а Эверетт, который умер полвека назад, предсказал, что существуют параллельные миры. Ты видел «Трех в звездолете»? Впрочем, может, и фильма такого нет. Мы-то с тобой видели, а видел ли ты — не знаю.

— Что ты, черт побери, несешь, Барри?

— Посмотри за окно, Олли. Там — через дорогу — стеклянный куб с вертолетной площадкой на крыше. Здание «Интернешнл Пластик, инкорпорейтед».

— Барри… То есть…

Это действительно Остмейер? Уши, ямочка…

— Ты же знаешь, что через дорогу — Стептон-парк. Сто лет ему, если не больше.

— Во-о-т…

Остмейер не встал, не подошел к окну. Он знал, что Олли говорит правду. Он закрыл глаза и вернулся в реальность, которая была ему знакома с детства, с первого воспоминания: как он упал на острый край лежавшей на полу штуки, было очень больно, он заревел, и мама его подхватила… Вспомнилось ярко, как в стереофильме.

Как теперь жить?

И еще. В этой реальности был свой Остмейер? Тот, кто здесь вел дело Эверетта. Сейчас может открыться дверь, и войдет настоящий хозяин кабинета.

И что тогда?

«Детектив Остмейер», — позвал его тихий голос. Говорил точно не Олли. Олли молча изучал Остмейера, которого вроде бы знал, но теперь сильно сомневался.

«Детектив Остмейер», — повторил голос, и Остмейер вспомнил — память на этот раз не отказала, — где и когда слышал этого человека.

Эверетт. Марк Оливер Эверетт. Остмейер отпустил его и другого тоже, адвоката, у него не было оснований их задерживать, и, насколько он знал, Эверетт улетел в Вашингтон. Там он сейчас и находился, во всяком случае коллега, детектив Карпентер, не сообщил больше никаких сведений.