Гражданская война в России (1918–1922 гг.) [сборник litres]

Дипломатов раздосадовал уверенно-командный тон Директории. Со своей стороны они считали, что нельзя отталкивать это правительство, но «пока оно не докажет своей физической силы», нельзя и рассматривать его как правительство законное, ибо существовал риск связаться «с эфемерным явлением». Усомнились они и в праве этого новообразования уже в тот момент давать распоряжения Заграничному корпусу465.

Колчак и Ключников были в курсе этих коллизий. Они понимали, что на стороне Корпуса были авторитет, которым послы пользовались на международной арене, «благодать преемственности» от дооктябрьского ведомства и имидж «общероссийского» представительства. Повторять старые ошибки после переворота они не стали. Но и легализовать такое соотношение сил было непросто.

В большой и довольно путаной телеграмме от 22 ноября 1918 г. и. о. министра дважды возвращался к вопросу о взаимоотношениях правительства и Совета послов. Указывая на то, что оно находится в подчиненном положении, он признавал, что дипломатическое представительство «должно иметь и самостоятельный голос», чтобы выступать от имени всей России: должно играть «и подчиненную и совершенно самостоятельную роль, т. к. было облечено своими полномочиями еще единой всероссийской властью и этих /полномочий/ не утратило и поныне»466. В интервью, опубликованном в тот же день, Ключников поставил перед дипломатами совершенно несвойственную их сфере ответственности задачу: «служить целям объединения всех центров сопротивления в России»467.