Озябнуть в Зимбабве

Но я была в хорошем настроении, потому что приехала бабушка и потому что мама Ошкариной, к которой я зашла через два дня после экзамена, задорно сообщила: «Пристроили вашего мелкого к кошке-маме седьмым сыном!» Ошкарина не подкачала - котёнок спасён! И историк только что похвалил перед всем классом, недвусмысленно намекнув, что меня с моими способностями ждёт лучшая школа и жизнь.

Так что поводы для радости были. Правда, постоянно зудели отёкшие ноги. Чтобы лишний раз не рассматривать болячки и не ужасаться, иногда я не перевязывала ноги по два-три дня, и вообще старалась не думать о них. А от физкультуры я до сих пор освобождена после пневмонии.

Мне хотелось быть великодушной - так я объясняла себе поход к Трифоновой. В том, что соскучилась, признаться было нельзя. Это она должна скучать, а не я!

...Трифонова открыла дверь и на радостях издала первобытный вопль. Растерянная, оглушённая, волочимая за руку, я вошла в маленькую захламлённую прихожую.

Из кухни выглянула Кубышка.

- А-а, пришла, - протянула она басовито. - Заходи уж, чайку попьём.

- Спасибо, - поблагодарила я.

На кухню не хотелось. Как и в прошлый приход сюда, почти месяц назад, на полу под раковиной валялась куча овощных очистков, из которой торчал совок. Отвратительно пахло, на потолке темнели потёки.

- Что ты привязалась к человеку, - рявкнула Трифонова. - Сдался ей твой сраный чай! Мы идём к Котатину заниматься дополнительно. Правда, Танька?

- Ох и грубиянка растёт! - пожаловалась мне Кубышка. - Совсем мать с отцом её распустили! Милицанеры, называется...

- Отвали, старая мымра, - неласково перебила Трифонова, - дай с человеком поговорить!

- А вот щас по губам-то и получишь! - повысила голос бабка.

И вправду смазала внучке по губам. Трифонова завизжала и кинулась на Кубышку . К моему ужасу, бабушка и внучка принялись драться! Они таскали друг друга за волосы и дубасили. До меня доносилось: «пэтэушница», «жирная корова», «второгодница», «старая ведьма». Их возгласы были очень похожи: не по-дамски резки, то басовиты, то визгливы.

- Ой, я на улице подожду! - пискнула я, вылетая из квартиры.

- А как же чай? - грохнула бабка вслед.

Буквально через секунду во двор выскочила помятая, взъерошенная Трифонова. В руке она держала бутерброд с сыром.

- Дай укусить, - потребовала я.

От стресса у меня всегда аппетит разыгрывается.

- Бери весь... Бежим!

Трифонова тянула меня за руку, уволакивая в ту часть двора, где гаражи закрывали обзор из окон её квартиры. Там мы отдышались и, посмотрев друг на друга, расхохотались.

- Как котёнок? Сдох? - поинтересовалась Трифонова.

- Не дождешься! Его Ошкарина забрала и спасла.

- Класс! Значит, к тебе можно?

- Ко мне нельзя. У меня бабушка.

- Сочувствую, - Трифонова сразу поскучнела. - Твою-то какой чёрт занёс?

- Я очень люблю свою бабушку. Она приехала к нам погостить.