Наш знакомый герой

Да, в глазах Дома преступление Герасимова было, конечно, грандиозно, безобразно и непростительно. Отдать «рубчики» каким-то малюткам!

— Справедливости ему… Да нет никакой справедливости, — отмахнулась Клюква.

Обожаю эту помойную философию: напакостить, нагадить кругом и тут же возмутиться, что кругом так грязно и пакостно. Но вообще-то Клюква, этот ходячий пережиток, была по-своему интересна. И ее история будет нелишней, потому что касается с какого-то боку только появившегося, но уже ставшего интересным Герасимова.

Клюква с детства была честолюбива. Нет, речь шла вовсе не о том, чтобы мечтать прославиться, но, наоборот, она хотела сделаться такой же, как все, кто не из Дома. Клюква еще в детстве поняла, что для этого надо хорошо учиться, и старалась изо всех сил. Ее не занимали детские радости типа цветных стеклышек, заповедных садиков или смоляного озера на берегу Невы, куда мы все с удовольствием бегали. Ее не занимали детская дружба и вражда, книги о путешествиях и приключениях, а позже — юношеская любовь. (Кстати, девочки из Дома не влюблялись. Очевидно, их предки-профессионалки наградили их генами, неуязвимыми для любовной холеры.) Клюква, сколько я ее помню, училась. Но, очевидно, вместе со способностью к любви в человеке исчезают и какие-то другие способности, а потому, при всей своей старательности, Клюква не могла преуспеть и в учебе. Учителя видели ее старательность и потому не ставили ей двоек, но выше троек она подняться не могла. В конце концов Клюква пристроилась к Туче, которая, сколько я ее помню, все время тащила на себе воз с двоечниками. Клюква торчала у Тучи дни и ночи, порой даже ночевала, дотошно выспрашивая у той тайны различных наук, постичь которые все равно не могла. Она записывала в тетрадку умные слова и интересные мысли, так извращая и перевирая их, что они становились неузнаваемыми и абсолютно бессмысленными. Туча билась над ней года два, придумывая и пробуя разные системы, изобретая таблицы для легкого запоминания, скармливая Клюкве сахар и витамины, и мало-помалу добилась своего. Я так думаю, что справиться с Клюквиным образованием ей помогли не столько таблицы и витамины, сколько любовь. Как всякий человек, способный на жертвы, Туча была способна на сильную любовь к тем, ради кого приносила эти жертвы. Терпеть же Клюкву рядом — это была уже жертва. Занудную, тупую, болтливую, бесчувственную, а потому уродливую даже внешне. А стоять рядом с ней на школьных вечерах? Да ведь к Клюкве ни один мальчик не желал приблизиться на пушечный выстрел. Туча же, тратясь душой на Зинку-Клюкву, любила в ней свои душевные затраты и вместо того, чтоб задуматься, не хватит ли, думала, что бы еще такое дать ей, обделенной природой и любовью окружающих.