Зарубежный детектив
- Автор: Гарднер Эрл Стенли, Эксбрайя Шарль
- Серия: Антология детектива #1990
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- ISBN: 5-235-01046-9
- Переводчик: Н. В. Куско
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Зарубежный детектив». Краткое содержание книги:
— На ней мог приехать кто угодно.
Она прошипела:
— Вы, мужчины, только и можете выгораживать друг друга!
Оставив поле брани, Пуантельша в организованном порядке двинулась на штурм кухни.
Спускаясь к Тарну, я все не мог смириться с мыслью о виновности Луи Беду. Мне казалось, что внешность у него была не совсем та, что надо. Почему-то я был уверен (что, конечно, не особенно умно), что у преступника должна быть какая-то особая внешность, разумеется, не такая, как у этого пятидесятилетнего пухлого коротышки, чьи слащавые манеры и тихий голос больше бы подошли канонику, живущему на свое законное жалованье, чем Джеку Потрошителю. С другой стороны, я бы никогда не подумал, что этот порядочный коммерсант, столь высоко чтимый нашим кюре, мог предаваться излишествам страсти. Я был просто поражен, узнав, что он содержит в Тулузе столь требовательную любовницу. И все-таки я не мог поверить, чтобы в Альби под личиной уважаемого Луи Беду орудовал новый доктор Джекил и мистер Хайд.
На Старом мосту я столкнулся с комиссаром Лаволлоном и дюжим крепышом, которого раньше мне видеть не доводилось. Мы с Лаволлоном знакомы целую вечность. Практически он прослужил в Альби всю жизнь (ему осталось, наверное, года два-три до пенсии), и когда я еще был практикующим врачом, мне не раз приходилось выступать судебным экспертом. Особенно я ценил в этом изящном человеке ту непритязательную элегантность, с которой он выполнял свою работу. Человек начитанный, Лаволлон посвящал немногие часы досуга изучению латинской поэзии эпохи крушения Римской империи.
— Полагаю, дорогой комиссар, эта ужасная история порядком портит вам жизнь.
— Да, я, разумеется, накануне отъезда предпочел бы обойтись без этого чудовищного дела. Позвольте представить вам комиссара Гажубера из тулузского отделения уголовной полиции, который вместе с помощником прислан к нам на подмогу. Доктор Бовуазен сейчас уже отошел от дел, но знает наш город лучше всех, и я уверен, может вам рассказать немало интересного.
Я, в свою очередь, заверил полицейского из Тулузы, что рад буду посодействовать, и мы расстались, пожав друг другу руки.
Как я и предполагал, Аделина даже не стала меня упрекать за опоздание, хотя оно вышло за всякие рамки. Она лишь метнула в мою сторону ледяной взгляд и ничего не ответила на приветствие. За столом она ни разу не разжала губ, а я в отместку отказался от копченой свинины с чечевицей, хотя люблю ее больше всего на свете. Аделина сочла это за удар ниже пояса и не убрала со стола, пока я не ушел к себе. Холодная война полыхала до вечера. Я капитулировал за ужином. Густой суп, приготовленный с тонким знанием дела, пробудил в моей душе благодарность, одержавшую верх над самолюбием.
— Сроду не ел такой похлебки!
Ответа не последовало. Но я добавил:
— Я бы съел вторую тарелку.
Половник безмолвно взметнулся в воздух и опустился в мою тарелку столь же беззвучно. Разделавшись с супом, я откинулся на спинку стула и произнес:
— Все-таки вы потрясающая мастерица, Аделина!
Тут я заметил легкое подрагивание между левым крылом носа и уголком губ и внезапно вспыхнувшую искру во взгляде. Я продолжал гнуть свое:
— Даже в «Харчевне Святого Антония» вряд ли смогут приготовить такую изумительную вещь.
Тут наконец раздался вздох, отпускающий ранее нанесенные обиды.
— Моя милая, моя дорогая, я опоздал к обеду…
— На целый час!
На целый час, потому что был у Элизабет.
И я принялся рассказывать, как Мадо и ее мамаша обращаются с малюткой, как попрекают куском хлеба. Чем дальше, тем больше вздымалась от негодования грудь домоправительницы. Когда я кончил, Аделина с такой силой грохнула кулаком по столу, что зазвенели тарелки.
— Что за бессердечные стервы! Лучше мне ничего не говорите, иначе я прямо сейчас пойду к ним, все переверну вверх дном и заберу девчонку.
Так суп и Элизабет помогли нам заключить мир.
На следующий день я долго нежился в постели после вчерашних треволнений. Мне нужно было побыть одному. Я никуда не пошел, сидел в кабинете и грезил. Со мной и прежде случались такие приступы лени. Конечно, это реакция на долгие годы, когда мне приходилось помногу вкалывать. Аделина приготовила на обед тушеное мясо по-альбигойски. Выходя из-за стола, я мечтал лишь об одном: поскорее отправиться в кровать, дабы создать наилучшие условия для переваривания пищи, которое, как я сразу понял, будет нелегким, если не сказать трудным. У моей экономки те взгляды, что вкусная еда не может причинить неприятностей и что единственная заслуживающая уважения кухня — кухня наших предков. Я имею слабость разделять ее точку зрения, но скорее из чревоугодия, чем из благоразумия.