Мозговой трест. 39 ведущих нейробиологов – о том, что мы знаем и чего не знаем о мозге

Наше поведение обусловлено не только внутренними мотивациями. Инстинкт создает предрасположенность, которая направляет обучение — как реагировать на врожденные мотивационные позывы, которые проявляются в виде социального и полового влечения, тревоги, страха и физиологических потребностей, таких как голод и жажда. Чувство неудовлетворенности и стресс могут возникать, когда вы испытываете сразу несколько конкурирующих потребностей, — это знакомая каждому жизненная проблема.

Пожалуй, для нас как для вида еще важнее то обстоятельство, что базовые неврологические процессы делают нас социальными существами. Социальность закреплена в поведении естественным отбором и встроена в мозг. Этот эффект был продемонстрирован на мышах-полевках: у полигамных видов мышей в мозге отсутствовал особый рецептор, обнаруженный у моногамных видов. Более того, принудительная экспрессия этого рецептора превращала полигамных мышей-полевок в моногамных[457]. В целом социальные животные ощущают необходимость ограничивать некоторые свои мотивации, связанные с индивидуальными потребностями и желаниями, ради успешного сосуществования с группой. Преимущества и ограничения социальной жизни вкупе с человеческим интеллектом и способностью к самоанализу привели к появлению законов и правил взаимодействия между людьми (Шопенгауэр: «Сострадание — основа всей морали»)[458]. Разумеется, каждая группа по-разному подходит к их созданию и реализации, а конкурирующие подходы к соотношению потребностей индивида и социума проявляются в философии и — в более выраженной форме — в политике.

Нейробиология достигла в своем развитии того этапа, когда тщательное изучение биологических предпосылок нашей мотивации позволяет глубже понять основы человеческого опыта. В конечном счете более глубокое знание неврологических истоков воли важно для понимания себя, а также факторов нашего благополучия и даже структуры нашего общества.