Анастас Иванович Микоян: человек и политик

— Чем плоха твоя фамилия? — спросил отец.

— Из-за нее меня не посылают на опасный фронт!

— Твоему командованию виднее, кого посылать.

— Не в этом дело. Позвони в ВВС, пусть меня тоже отправят.

— Пойдем посоветуемся с матерью. Как она скажет, так я и сделаю.

Мама ответила, что в тяжелые для Родины времена он должен быть там, где его товарищи по полку. Володя погиб в первом же бою, успев сбить 2 немецких самолета. Ему едва минуло 18 лет. Маме сказали, что он пропал без вести, и она годами ожидала известий о нем. Даже после войны она надеялась, что он окажется среди освобожденных пленных. Потом Алеша ей рассказал со слов летчиков полка, как было дело.

Отец, конечно, тоже переживал, но молча. Они радовались, что двое внуков получили имя Володи. Его фотографии, а также портрет работы художника и скульптора Никогосяна были на видных местах. Вслух отец заговорил на эту тему, когда ему уже было 80 лет и мы к нему приехали все четверо по какому-то поводу. Неожиданно за ужином он произнес тост за своих сыновей (этого раньше никогда не было!): выразил удовлетворение тем, что каждый из нас стал человеком, что-то значил в своей профессии и никогда его не просил о поддержке.

— Я никогда не оказывал вам протекции. Было одно исключение — оказал протекцию Володе, послав его на смерть, — заметил он с неизбывной печалью в глазах.

После войны Вася Сталин сблизился с Алешей, у которого были гусарские привычки и характер. Степа был более сдержанным, дружба с Васей у него была менее близкой. Зато Светлана стала дружить со Степиной женой Элей и часто бывать у них в доме. Я тоже там часто бывал.

Первый муж Светланы Аллилуевой Гриша Морозов уговорил меня по окончании школы подать заявление не в МГУ на исторический факультет, как я собирался, а в Институт международных отношений, где он сам учился. Он убедил меня, что образование их истфак дает не хуже, чем университет. И оказался прав.

М. Г.: Вы были последним, пятым, ребенком в семье и родились в 1929-ом — в год 50-летия Сталина. Тогда в юбилейном номере «Правды» была опубликована хвалебная статья Анастаса Ивановича, посвященная тирану, под красноречивым названием «Стальной солдат большевистской партии».

С. М.: Я ее не читал, но уверен, что она была в духе времени. Кстати, в 20-х годах отец еще искренне и хорошо относился к Сталину.

М. Г.: Когда ваш отец познакомился с «вождем народов»?

С. М.: Они познакомились в 1919 году в Закавказье.

М. Г.: Как ваш отец оказался в Центре?

С. М.: В центре России? Его направили в Нижний Новгород в 1920 году. Там было неспокойно. Промышленность и торговля не оправились после гражданской войны. Отец должен был стать секретарем губкома партии. Но нравы тогда в партии были демократичными. Ему сказали, что мнение Москвы их не интересует, они на месте сами разберутся, кого куда избрать. Ввели его лишь в члены губкома. Он стал активно работать на хозяйственном поприще, добился успехов в деле и личного авторитета. И был избран секретарем. Сами понимаете, что для этого нужны были незаурядные способности. Молодой человек с Кавказа, говоривший по-русски с акцентом, пришелец со стороны — в старом промышленном центре…