Анастас Иванович Микоян: человек и политик

М. Г.: Сколько было вашему отцу, когда он овдовел?

С. М.: 67 лет.

М. Г.: Значит, он прожил практически один 16 лет. Как он жил все эти годы, если привык, что за ним так тщательно ухаживала жена?

С. М.: Я уже сказал: в доме была прислуга, с любовью и уважением относившаяся к нему. Традиции пытались соблюдать. Мы часто навещали его. И он еще очень любил, когда приезжали внуки. Наши жены в меру возможности тоже следили за порядком в доме. Была еще секретарь-стенографистка, приставленная к нему КГБ. Он, конечно, нуждался в стенографистке, ибо диктовал свои воспоминания. Но КГБ, наверняка, исходил из своих интересов: знать и влиять. Стенографистка[439] уговаривала его сказать публично или написать, какой выдающийся человек Л. И. Брежнев. Отец твердо отвечал: «Никогда!» В последние годы она стала делать вид, что заботится о его одежде и питании больше, чем прислуга. Одновременно докладывала в КГБ обо всем, кто с кем и о чем говорил. Однажды она нам об этом проговорилась, когда выпила лишнего за столом. Отец, кстати, никогда не пил больше двух-трех бокалов столового вина. Водку не пил вообще, коньяка мог выпить глоток, чтобы оценить букет — ведь под его руководством в стране создавалась и винно-коньячная промышленность, как и вся пищевая.

М. Г.: Где познакомились ваши родители?

С. М.: Они познакомились еще в школьные годы. Были дальними родственниками. Отец учился в духовной семинарии в Тифлисе, а на лето возвращался в горную деревню Санаин, где родился. Мама жила в соседней деревне, на другом плато, за ущельем. Она училась в гимназии. Однажды отца попросили, чтобы он с ней позанимался как репетитор. Мама рассказывала, что отец был строгим учителем. А опыт у него был: он прирабатывал на питание тем, что репетиторствовал со слабыми учениками в Тифлисе вне семинарии. Так начались их знакомство и любовь. Когда в 1917-ом он уезжал в Тифлис, у них встал вопрос о женитьбе. Но отец сказал, что уходит в революцию, с ним всякое может случиться. «Если меня убьют, ты станешь молодой вдовой. Тебе это осложнит жизнь», — сказал он. Решили отложить женитьбу до его возвращения. Но он не вернулся, а вызвал ее в Нижний Новгород, куда был направлен в 1920 году. Ни в церковь, ни в ЗАГС они так никогда и не пошли. Так что можно считать, что все пятеро сыновей были «незаконными», во всяком случае, внебрачными.