Тайны хазар и русичей. Сенсации, факты, открытия

Легенда, изложенная царем Иосифом, интерпретирует дальнейшую историю Булана так: «И явился ему ангел еще раз и сказал ему: «Вот небеса и небеса небес не вмещают меня, но ты (все же) построй храм во имя мое». Он отвечал и сказал: «Владыка мира, я очень стыжусь перед тобой, что у меня нет серебра и золота, чтобы выстроить его, как следует, как мне хочется». Он сказал ему: «Крепись и мужайся! Возьми с собой все твои войска и иди в страну Руд-лан (Дербент согласно версии Гумилева, хотя другие ученые безосновательно полагали, что это Дарьял) и страну Ардил (Ардебиль, Азербайджан). Вот я вложу в сердце их страх и ужас перед тобой и отдам их в твою руку. Я приготовил тебе два склада: один серебра и один золота. Я буду с тобой и охраню тебя (везде), куда ты пойдешь. Ты возьмешь (это) имущество, вернешься благополучно (к себе) и построишь храм во имя мое». Он поверил ему и поступил так, как он приказал ему. Он воевал, положил заклятие на город и благополучна вернулся. (Затем) он посвятил (взятое) имущество богу и выстроил из него шатер, ковчег, светильник, стол, жертвенники и священные сосуды. До настоящего дня они хранятся в моем распоряжении и целы».

Интереснейший фрагмент. Артамонов интерпретирует его следующим образом: Булан вторгается с войском на юг и одерживает несколько побед над арабами. По его мнению, это было время подвигов грозного арабского полководца Джарраха, поэтому рейды евреев и хазар выглядели героически. Несомненно, они укрепили веру итильских евреев в себя и правильность решения вернуться к почитанию Яхве.

Только датировки сомнительны. Артамонов связывает поход с событиями 731 года. Гумилев – с осадой Дербента хазарами в 718 году (см. Древняя Русь и Великая Степь. С. 80. Сноска 1).

Грузинская говорит о некоем Блучане, хазарине, который совершил нападение на халифат по приказу кагана, чтобы забрать одну понравившуюся девушку знатного рода. Армянский источник называет полководца Блуджан. Не это ли наш герой? Но датировка событий вызывает споры. Данлоп относит события к 762 году. Маркварт – к 799-му.

Мы придерживаемся датировки похода Булана под 730 годом, связывая его с боевыми действиями хазарского атабека Тармача против арабов. Выше говорилось, почему это так. Слишком похожи события, описанные мусульманскими авторами, на то, о чем рассказывает «пех» Иосиф.

Гумилев полагает, что Булан принял не раввинизм, а караизм. И приветствует данное деяние как разрыв с маздакитами/коммунистами. Для антикоммунистического историка восторг естествен.

Но Булан принял отнюдь не караизм! Вы видите, как трепетно царь Иосиф говорит о Булане. А царь – несомненный раввинист. Караимы для таких – люди второго сорта, если вообще не еретики. Иосиф глубоко чтит Булана, как и важнейшее событие еврейской истории: возвращение к корням и окончательное обретение идентичности. Новое имя Булана стало – Сабриэль.

Возможно, обращение оказалось возможно не до, а после успехов Булана на кавказском фронте. Но тогда приходим к интересному выводу, который ускользнул от внимания историков. Обращение Лося слишком близко находится к дате исхода толп евреев из Византии на Итиль, чтобы быть случайностью. Я ставлю оба факта в связь. Евреи уходят из негостеприимной Византии, появляются на берегах Итиля, но обнаруживают здесь вроде своих, но в то же время «чужеземцев» (гер), которые не просто похожи по ухваткам на степняков, а позабыли – о ужас! – как отправлять культ и читать священные книги (и вообще не умеют читать). Пришельцы наставляют Булана и его приверженцев. Те горячо желают вернуться к вере дедов. Прощупывают настроения каганов и беков Хазарии (в письме Иосифа говорится об этом невнятно – просто о «царе» и «князьях»; поэтому Гумилев впадает в ошибку, считая, что это – князья и царь еврейской общины, чего быть не могло просто в силу несоответствия тогдашней иерархии). Те ничего не имеют против евреев. И вот – на берегах Итиля возрожден иудейский Закон.

Для византийцев это – серьезная внешнеполитическая неудача. Постепенно Хазария превращается из друга во врага ромеев. Хотя, конечно, иногда взаимная неприязнь отступает перед лицом политической выгоды. И ромеи, и евреи – слишком опытные игроки, чтобы давать волю эмоциям, когда это опасно.