Ребус [litres]

– Да! – крикнул кто-то. – Оплачивайте с гадом свои развлечения сами и за свои союзные!

Дитра коробило, что о нем говорят так, будто он даже менее разумен, чем служебное животное, но перспектива оказаться препарированным какими-то странными врачами была еще страшнее виселицы, от которой его эти врачи спасли.

– Ну что? – воскликнула женщина. – Кто за, кто против?

В зале забурчали.

– Ладно, кто против, кидайте кулаки.

Вверх взлетел единственный кулак следователя. Больше его никто не поддержал. Женщина ухмыльнулась своим тонкогубым жестким ртом.

– Ладно, забирайте его и тащите в приемный покой. Бумаги там не забудьте оформить, если надо – задним числом.

Все кружилось туманным калейдоскопом абсурда. Дитр видел себя будто со стороны – сначала во врачебном экипаже, а потом в палате. Воздух был спертым и влажным, с трудом проникая в легкие, а в больнице он оказался еще и наполнен странными запахами.

– Привязать его ремнями, шеф? – спросил женщину бородатый фельдшер.

– Не надо. Поставьте ему воды на тумбочку и отстаньте от него. Палату запереть.

Дитр, тяжело дыша, смотрел на белый потолок с больничной кровати, понимая, что проваливается в очередной ночной кошмар. Его окружали горелые головешки, они хрустели у него под ногами. Тут он увидел, что это не головешки, а сольпуги, раззявившие челюсти. Сольпуги поползли к нему, пища как младенцы. Они заползали на его ботинки и под брюки, он тонул в море сольпуг.

Вдруг твари начали таять, и вокруг Дитра все посветлело, обратившись серой и безопасной пустотой. С хмурого неба вместо грома донесся приятный стрекот – небо не издает таких звуков, но небо помогало ему. Сон исчезал. Дитр Парцес наконец-то мог спать спокойно.

Наутро в его палату набилось интернов во главе с женщиной. Женщина, казавшаяся Дитру до странности знакомой, предлагала ученикам по очереди ощупать его голову и пробиться через телесное в самую его суть. Дитр их не пускал, и у интернов ничего не получалось. Но женщина их не ругала.

– Ничего, – бодро сказала она. – Он очень крепкий, его возьмут только иглы. Давайте пойдем к зависимым, на них потренируетесь.

В палате были уборная, обеденный и письменный столы. На письменном столе лежала форма с инструкцией о том, как оставить заявку на обстановку или услуги. В палату можно было заказать себе печатную машинку и книги, по разрешению лечащего врача также выдавались мольберт и краски, музыкальный инструмент из перечня (играть на нем разрешалось только в определенное время), а также служебное животное для успокоения, если пациент не склонен к приступам ярости – сигнальная собачка, малый болотный кот, целый перечень птиц, жаба, ящерица, а за отдельную и весьма внушительную плату – водосвинка. Ванна полагалась лишь пациентам, не высказывающим намерения прервать свое телесное, остальным предлагались душевые.