Ребус [litres]

– Ага, сейчас, – кивнул помощник, роясь в папке с показаниями. – Унбра Нелеса, коммерческий глашатай сети магазинов товаров для живописцев и архитекторов… Мне с начала или с середины?

– Как хочешь, – махнул рукой Бонеэ, и Белц продолжил читать:

– «…сначала не подумала, что здесь что-то не так. Наутро после выходных вся столица с такими рожами, да еще и в этом тумане, проблудь всемирная, когда же эта погода изменится…»

– Ну и зачем было это записывать? – возмутился следователь. – Это же не по делу!

– Мы вычеркнули половину ее ругани, шеф, – ответил помощник. – Глашатаи – они сами знаете, какие…

– Продолжай, тьма с тобой.

– «…но у него рожа была всемирно жуткая, я даже не увидела его глаз. Под бровями у него начинались черные дыры. И он пошел по площади, не обращая внимания, что поток людей, идущих на работу – совсем в другую сторону. Он наступил кому-то на ботинок, его обругали, но он не обратил внимание, он на таран пёр в центр площади. Я была уже почти у магазина, когда мне на голову чуть не упал кирпич. Я отбежала подальше от здания и увидела, что оно пошло трещинами, сквозь которые сочилось что-то черное. А этот – с тьмой вместо глаз – стоял там, куда шел, я его сразу же заметила. Он стоял с раскинутыми руками и смотрел на северную часть площади, где здания трескались и рушились. Лунца Ниа из «Фиолетового звука» – кажется, так ее зовут, мы пили с ней как-то раз – тоже поняла, откуда идет эта дрянь, и заорала, чтобы кто-нибудь стукнул того типа посреди площади. К нему уже бежали полицейские, они его и уложили. И знаете, в тот момент, когда его стукнули по башке дубинкой, та черная дрянь, которая разрушила здания, ринулась обратно в него – прямо как москитный рой. Она была прозрачная, эта дрянь – вроде бледной тени пасмурным днем, но я говорю «черная» – потому что она воняла тьмой. Я клянусь, она воняла скотобойней или братскими могилами. Я никогда не нюхала ни того, ни другого, но столько гнили я никогда не ощущала. Я не полицейская, я работаю с правдой и убеждением, но вы точно учуете жуть всемирного уровня, если уж даже я…»

– Достаточно, – остановил его следователь. – Ну, условный господин Дитр Парцес, не поведаете ли нам, что это было? Или глашатай и еще двадцать два человека сошли с ума и никакой черной дряни не было?

– Была, видимо, – кивнул Дитр. – Но она не моя. Я вообще не склонен разрушать здания.

– Откуда вы знаете, что склонны делать, а что нет, если вы ничего не помните? – ухмыльнулся следователь.

– Оттуда, что в данный конкретный момент я не имею никакого желания сделать что-нибудь с вами, например. А валяясь на полу в изоляторе, я ни разу не подумал о том, чтобы разрушить здание и таким образом освободиться. Это не я. Позовите всемирщиков, позовите душевников – и убедитесь сами.