Чулымские повести
- Автор: Еремеев Петр Васильевич
- Год: 1998
- Язык: русский
- Год: Юпитер
- ISBN: 5-7269-0037-5
- Жанр: Классическая проза 20 века
Электронная книга - «Чулымские повести». Краткое содержание книги:
Все, все обнажила весна… И рвань, и заплаты, и голодные белые тени в подглазьях: уже недоедают многие, подбирается картошка в подпольях.
Негоже бы прошлое поминать лихом, а только дорога она, правда. Промтовары давались далеко не каждому — тем, у кого дело потяжельше, впрочем работа у всех лесная, быстро горит и верхнее, и нижнее. Был, лежал у многих на черный день довоенный еще запасец одежи и матерьялов, да день-то этот тянулся уже почти два года. Вот и опустело в сундуках и ящиках: одни на муку, на картошку добро у колхозников обменяли, другие себе и детишкам справу пошили, а что получше из зимнего имелось, то ушло подарками на фронт. Вот тоже и тут правда: самим-то ладно, сами абы как, пусть там солдаты не знают в теплом нужды!
Александра сидела чуть поодаль от других. С весной, с солнцем многое женское в ней проснулось. Потому с тоской и оглядывала себя. Полушубочек-то… Так затаскан, что и глядеть бы не глядела. Ага, хуже бы надо да некуда. Был другой, Мотин, да отнесла его подарком. Хотела и этот отдать — ладно еще выглядел, да Баюшев остановил: сама-то в чем, а? Война кончится не днем, не месяцем… В своей наивности Александра во какие глаза на мастера завода подняла. Как так, что не скоро кончится? Начальник-то из району лекцию читал… Покачал головой Баюшев и так горько усмехнулся, что она задумалась, тем глубинным сознанием поняла, что война и вправду надолго. Ладно, завтра фуфайку наденет, фуфайка у нее еще ничего, с осени стираная…
Сидела невсселая Александра и одно ее по-женски утешало: глянется она людям и такая, в чем есть. Канареев, он что на той неделе сказал: во всех, дескать, ты, душенька, нарядах хороша… Понравились, запомнились слова, а Верка их остудила: Васька не свое ляпнул, это ж из школьной книжки, у девчонки своей подслушал! А что, пусть из книжки. Все равно к душе прилегло, как то свежее масло к ломтю хлеба. Эх, горбушечку бы сейчас, живот совсем подвело.
Наконец появились Васиньчук и Канареев, а Баюшев — маленький, какой-то усохший, в неизменной фуфайке и валеных сапогах с галошами подошел раньше и молча курил в сторонке.
На людях директор намеренно прост: помнил, что еще недавно люди знали его рабочим. Умел говорить, сказывалось, что жил с учительницей. Злоупотреблял он, правда, высокой фразой, но в тридцатые-сороковые годы кто же из руководящего состава не грешил этим! Никто не требовал, но ссылка на высокие авторитеты для многих была как бы и обязательной.
— У нас не собрание, никаких протоколов, вопрос один… Мы с мастерами, а затем и в сплавконторе согласовали, так что скажу полномочно… Товарищ Сталин точно сказал, что женщина — большая сила, товарищи! У нас, на заводе, сила — это женщина! И не простая женщина, а женщина-стахановка, уважаемый человек, как, к примеру, Афанасия Лютова… Но вот… поскольку восьмое марта по календарю — женский праздник, решаемся дать всем выходной. Как?..
Рабочие на шпалах зашевелились, к солнцу добавилось тепло их улыбок. Прудникова не выдержала:
— Как из рукава вынул, директор! Спасибо!
Васиньчук хотел еще что-то сказать, но его смутил насмешливый взгляд Лучининой. Он кивнул Баюшеву и прикрыл тяжелые желтоватые глаза.
Мастер погладил плотные, зажелтевшие от табака усы. Ему не хотелось гасить улыбки женщин, но такой уж он был человек, что мысли о заводе, кажется, ни на час не оставляли его. Говорил Илья Афанасьевич тихим, глуховатым голосом.
— Я вот о чем… За праздничный день шпалу-то выдать надо обязательно. Февральский план непогода у нас сорвала, а в марте замыкается квартал. Сказать ли… Директору выговор повесили за февраль, да не в том дело. Война спрашивает строго, и мы, товарищи, обязаны квартал кончить с перевалом за сто процентов. Вот и предлагаю: трое суток до праздника работнуть с полным выкладом!
Уж как повелось, первым из рабочих всегда выступал Канареев. Крепкий, с жарким девичьим румянцем на лице, Василий и говорил горячо.
— Мы, рамщики, работаем давай-давай! А лес-то подают с перебоями, и молчат наши пилы. Вот эта, последняя неделя. За последнюю неделю само мало шесть часов загорали — много! Второе — машинный цех. Почему старшева машиниста Севастьянова здесь не вижу? Я ему сейчас кинул бы словечко с пылу-жару. Как подается ток… То потухнет, то погаснет. Кинешь на стол лесину потолще, пустил пилу, а она не пилит — жует деревину, куда годно?! Не знаю, что там в машинном… Смазать бы нашим машинистам и кочегарам кой-какие места, авось, завертелись бы попроворней. Сырью локомобиль топят, неуж сушняка нет? Да и поломки у них часто. Пора бы уж и знать свой котелок, все его винтики-болтики. А скажешь, так у Севастьянова Паши причина на причину и причиной погоняет. Кончать с этим! Мотофлот же рядом — там ребята любую штуковину смастерят к локомобилю…