Чулымские повести
- Автор: Еремеев Петр Васильевич
- Год: 1998
- Язык: русский
- Год: Юпитер
- ISBN: 5-7269-0037-5
- Жанр: Классическая проза 20 века
Электронная книга - «Чулымские повести». Краткое содержание книги:
Александра глухо рассмеялась.
— И сено, Верочка, возят. Спасибо тебе, что отозвалась.
Со Спириной в паре работала Аксинья Карпушева — подстать Александре рослая, еще не старая женщина. До недавнего тоже ходила в той силе, что любому мужику на зависть. А с зимы начала сдавать Аксинья. Уже поздней осенью — шугу по Оби несло, работала на реке, лес с плашкоута подводила к стальным шипам бревнотаски. Вырвался как-то багор, и ухнула баба в ледяную воду. Вытащили ее, пока до дому бежала — оледенела вся на ветру. Вот с тех пор и не выправилась еще Аксинья. Ей бы работу, которая в тепле, да где такая работа? А дома трое сыновей у вдовы, муж еще до войны помер…
Показалась луна, высветила высокую стену сарая и женщин. Лицо Карпушевой было схоже с лицом немки — такое же страшное от усталости. И так же темные, страдальческие глаза смотрели на мягкий свет дальних фонарей, будто видели в нем что-то свое, особенное.
Александре стало жалко и Аксинью.
— Сын пишет? — спросила она, хотя знала, что Карпушева получила недавно письмо от старшего. Спросила так, чтобы радостью погреть женщину.
Карпушева оживилась лицом.
— На Ленинградском Сашка, связным у командира, живой! А ведь скоро и второго, Ваню, мне провожать. Двадцать шестой год возьмут — дети совсем! Ванюшка только в сапожной пригрелся… Ты на меня не обижайся, Лучинина. Не та я теперь, совсем не та! А горбыль вишь какой мерзлый, в комле-то каменный…
Александра встала.
— Есть в тебе еще силушка, тетя Аксинья, ты ж из хорошева роду. Знаю, тоже упираешься будь-будь.
— А теперь как иначе? Ведь я и перед сыном-бойцом стою, а он там, на фронте, спрашивает…
Александра уперлась руками в вагонетку и, чувствуя ее подвижку, рассекла морозную тишину ночи блажным криком:
— Вперед… Наше дело правое-е!
Ветер подбил, выровнял низкие провесы облаков и к рассвету ослабел. Небо вызвездило, на синем своде его луна светила так ярко, что на холодной искрометности снегов четко виделись тонкие тени ветельных сучьев. Поселок спал, и здесь, вдалеке от завода, в ломкой тишине одни бараки гулко ухали своими промерзшими углами.
Она шла с ночной смены медленно, тело было до отказа налито усталостью, и такое жило в Александре ощущение, будто ее безжалостно измяло чем-то тяжелым. И мучила сонливость. Но спать ей никак нельзя. Ложиться на час-два не стоило, только разломает себя. Лучше уж сразу, не мешкая, уйти за сеном.
В жилье выстыло, вода в кадке у дверей подернулась корочкой темного льда, Александра долго пила ее густую, ломящую зубы. Так и хотелось присесть на лавку, привалиться к простенку да закрыть глаза. Но и этой малости она не разрешила себе. Затопила плиту, поджарила картошки — это был уже редкий случай с января, чтобы нажарить целую сковородку. Обычно-то перебивались жиденьким супчиком или щами. Выхлебаешь чашку и хоть час да чувствуешь в желудке ту желанную тяжесть, ту ложную сытость. Но сегодня за сеном, сегодня надрываться и можно разрешить себе жареную картошку. Александра стояла у раскаленной плиты, вдыхала ее сухой, знойный жар и улыбалась: то-то обрадуется Сережка!
Она, наконец, разбудила сына. Он встал сразу, по-взрослому безропотно. Босой, полураздетый, мягко скользнул с полатей на холодный пол, накинул на плечи шубейку и юркнул на улицу по своей нужде. Вернулся с клубами мороза, ладошкой погнал их в переднюю половину барака. Глядя на старшего, Александра покачала головой: в четвертом классе Серьга, мало еще дело-то!
Когда позавтракали и уже оделись, сын, наконец, заговорил, обеспокоился:
— Бориска один остается. Проснется, а нас нет…
Александра закрывала трубу у плиты.
— Тетя Вера Спирина уведет к себе — договорилась. На-ка хлебца, все после пожуешь. На, прячь за пазуху!
Морозить весь день старшего, вести сына в заснеженные луга Александре не хотелось, только вдвоем-то все привезут побольше, теперь же каждый навильник сена дорог. Да и веселей с парнишкой, хорошо, когда детская душа рядом, будто идешь с самой верной заступой.
Утро зачиналось по-зимнему медленно, его и дружные петушиные голоса не подгоняли. Долго густела и наконец яростно вспыхнула красным заря, нехотя зависло над черной щетиной леса тусклое солнце, и трепетное розовое сиянье побежало по дальним и ближним снегам.