Когда оказываешься на другой планете, всегда приходится к чему-то приспосабливаться. Твой вес, как правило, отличается от обычного; отличие невелико, но ты удивляешься тому, к чему может привести внезапное приобретение — или внезапная потеря — нескольких фунтов. Время неизбежно становится проблемой. Никогда не удается, несмотря на все старания, привести его к единому стандарту. Часы на Салуде Дальнем длиннее, чем дома, а минуты короче. Даже не стану пытаться это объяснить. Достаточно сказать, что сутки в Болдинай-Пойнте, если определять их как время полного оборота планеты вокруг своей оси, почти на два стандартных часа дольше привычных нам. В итоге чередование сна и бодрствования быстро превратилось в кошмар.
Но самым сложным стало привыкание к местной еде. Бо́льшая ее часть была незнакомой и казалась безвкусной, и мы ограничились ближайшим аналогом того, что имелось на Окраине. Вряд ли кого-то интересуют подробности, но читателю следует иметь в виду, что, когда я, к примеру, упоминаю яичницу с беконом, речь идет лишь о некотором ее подобии. А местный кофе не напоминал настоящий ни в малейшей степени.
Когда на следующее утро мы доедали псевдозавтрак, Алексу позвонили:
— Господин Бенедикт?
— Да.
— Господин Бенедикт, я звоню по поручению доктора Векслера.
— Кого?
— Доктора Микеля Векслера с исторического факультета Университета Марикобы. Ему бы очень хотелось отнять у вас несколько минут. Вы будете свободны чуть позже?
— О чем хочет поговорить доктор Векслер?
— Насколько мне известно, это имеет отношение к Викки Грин.
— Я свободен прямо сейчас.
— В данный момент он на совещании, сэр. В десять часов вас устроит?
Мы поискали сведения о Векслере.
Он был одним из героев Сопротивления, подпольного движения, много лет боровшегося с правительством Клива. Его бросили в тюрьму и пытали, но в конце концов товарищи устроили ему побег. Когда к власти пришла Коалиция, он решил заняться преподаванием и теперь занимал должность декана исторического факультета Университета Марикобы.
Его перу принадлежала книга «Мятеж на побережье» — воспоминания о тех бурных годах. Кроме того, время от времени Векслер консультировал администратора Килгора. Алекс целый час читал отрывки из книги.
— Могу сказать одно, — заявил он. — Бо́льшую часть заслуг он приписывает другим.
Мы приняли звонок Векслера в одной из гостиничных комнат для переговоров. Алекс представил меня как свою деловую партнершу, и Векслер галантно заметил, что хотел бы иметь такую же. Обычно подобного рода комментарии сразу же меня настораживают, но Векслер, похоже, говорил совершенно искренне.
Он держался свободно, почти расслабленно, но в его взгляде сквозило предостережение — «лучше меня не злить». Всем своим поведением он давал понять, что прекрасно понимает: когда-нибудь его статуя будет стоять на Аллее Героев в Маринополисе. Векслер говорил уверенно, как человек, привыкший принимать решения. Я видела, что он поддерживает себя в форме. У него были густые седые волосы и точеные черты лица — свидетельство внутренней силы. Пожалуй, в трудный час я бы не отказалась иметь рядом такого мужчину.
— Я правильно понял, — продолжал Векслер, — что молодая леди сыграла немаловажную роль в вашем успехе?
Наверное, я покраснела.
— Вы совершенно правы, — ответил Алекс. — Не знаю, что бы я без нее делал.
Они еще с минуту обменивались любезностями, затем Векслер перешел к делу:
