![Любовь по-санкюлотски [Quand l’Amour était Sans-Culotte] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/6/3/7/7/lyubov-po-sankyulotski-quand-l-amour-etait-sans-culotte-download.jpg)
Любовь по-санкюлотски [Quand l’Amour était Sans-Culotte]
- Автор: Бретон Ги
- Серия: Истории любви в истории Франции #6
- Год: 2013
- Язык: русский
- Год: Этерна
- ISBN: 978-5-480-00293-5
- Переводчик: В. В. Егоров
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Любовь по-санкюлотски [Quand l’Amour était Sans-Culotte]». Краткое содержание книги:
Таким образом, мы получаем еще новые доказательства того, что любовь, роль которой в Истории современные ученые упрямо стараются не замечать, была движущей силой и причиной всех человеческих поступков, подобно тому, как в предыдущие века она подвигала всех принцев на их деяния….»
Затем, не моргнув глазом и даже не улыбнувшись, привел следующее, ошеломившее всех пояснение: «С самой глубокой древности наши предки галлы были удостоены чести носить такое имя. История говорит нам, что часть древней Галлии, которую потом называли Лионезией (родина нынешних лионцев), называлась „Прокопченной Галлией“ (лат. Gallia braccatta)[191], следовательно, остальная часть Галлии до самых берегов Рейна была „Непрокопченной Галлией“; поэтому уже тогда наши отцы были „санкюлотами“…»[192]
Этой псевдоисторической фантазии, однако, оказалось недостаточно для того, чтобы все позабыли про позорное участие в афере с Ост-Индской компанией. И тогда Фабр и Шабо решили оглушить своих коллег по Собранию проведением гражданских праздников. Продолжая кампанию против католической религии, они добились, чтобы собор Парижской Богоматери был переименован официально в храм Разума.
Торжественное переименование собора состоялось 20 брюмера (10 ноября 1793 года).
В нефе был сооружен маленький храм «простой и величественной» архитектуры, как заявили распорядители этой церемонии. На фасаде было начертано: «Философии посвящается». При входе, для того чтобы заменить скульптуры святых, «этих древних идолов», установили бюсты Жан-Жака Руссо, Вольтера, Гельвеция и некоторых других философов. Алтарь стоял на возвышении, напоминавшем Иерусалимскую гору. Над скалой горел «факел истины».
В десять утра показался кортеж, возглавлявшийся муниципалитетом. Между двумя рядами одетых во все белое девушек на плечах несли улыбавшуюся толпе Богиню Разума, на голову которой был возложен венок из дубовых листьев.
На эту роль Фабр выбрал одну из своих любовниц, певичку из театра «Опера» мадемуазель Майар.
Выбор был любопытен уже тем, что эта очень юная и красивая эксцентричная девица вела самую беспутную жизнь, которую только может вести человек… Сердце ее было отдано сразу нескольким мужчинам, и ей очень нравилось получать бурные доказательства их любви.
— Моя мечта, — говорила она, — всегда быть удовлетворенной…
Ее бурная и экстравагантная жизнь была наполнена странными приключениями. Поведаю лишь об одном из них для того, чтобы показать некоторые странности ее характера: например, она очень любила гулять в мужском платье. Однажды, переодетая в мужчину, она ударила стеком некоего офицера, оскорбившего одну из гулявших в Булонском лесу девиц. Взбешенный мужчина потребовал удовлетворения, и на другой день состоялась их дуэль на пистолетах.
Певица, ранив своего противника, расстегнула китель и предъявила ему свою обнаженную грудь.
— Вот кто вас побил, — сказала она. — Я — женщина…
Посрамленный офицер подобрал с земли свой пистолет, влез в карету и поспешил скрыться в провинции, а мадемуазель Майар отправилась в это время со своими секундантами «проветрить зад» под кустами…
И именно эту девицу Фабр выбрал для того, чтобы олицетворять божественность, предложенную Франции Республикой…
Она совершила въезд в переименованный собор Парижской Богоматери, важно восседая на античном кресле, которое несли четверо мужчин, переодетых в друидов-жрецов…
На ней была белая туника, наподобие тех, что носили весталки; на голове был фригийский колпак…
Когда она достигла подножия горы, все участники шествия запели «Гимн Разуму», написанный Госсеком на слова Мари-Жозефа Шенье. А затем кортеж с музыкантами во главе колонны отправился в Конвент. Там мадемуазель Майар сошла с переносного трона, поднялась к креслу председателя, который ее расцеловал. После чего все вернулись в собор Парижской Богоматери, и певица взошла на алтарь для того, чтобы простой люд мог повосторгаться ею.
Служение Разуму, если верить Себастьяну Мерсье, началось довольно любопытно. Если в нефе новообращенные поклонялись мадемуазель Майар с криками: «Да здравствует Свобода! Да здравствует Родина!», то в темных закоулках собора происходили гораздо менее благопристойные сцены. Автор книги «Париж во времена Революции» пишет, что приделы нефа были — и не без умысла — затянуты драпировкой. Из глубины этих темных закутков слышался игривый смех, привлекавший внимание искателей приключений; приподняв уголок драпировки, они могли наблюдать сцены не менее живописные, нежели те, которые изображали совращение святого Антония…[193]
191
Игра слов: culotte можно понимать как «прокопченный» и как «одетый в штанишки-кюлоты». — Прим, пер.
192
Республиканский календарь очень веселил эмигрантов. Как-то раз один русский офицер, возвращавшийся из Парижа в Санкт-Петербург, был принят в замке Шенборнлюст, где постоянно проживал граф Прованский. Он показал ему творение Фабра д’Эглантина. Все друзья принца хохотали, читая названия месяцев: нивоз, плювиоз, вантоз и т. д., а также названия дней декад: примиди, дуольди, триди и т. и.
Но хохот этот стал поистине гомерическим, когда они прочли имена, которые изобрел Фабр д’Эглантин для того, чтобы заменить имена святых григорианского календаря. Влюбленный в природу стихотворец и член Конвента умудрился поставить напротив каждого из дней святых имя домашнего животного, название фрукта или орудия землепашца. Таким образом, имена Иоанн, Петр, Павел, Николай, Андрей были заменены на Собака, Корова, Ревень, Огурец, Одуванчик, Тачка, Мотыга, Свинья и т. п. Очень этим заинтересовавшись, госпожа де Бальби захотела оставить у себя этот потешный календарь, но молодой русский офицер извинился и сказал, что должен доставить его императрице Екатерине.
Тогда фаворитка обернулась к графу Прованскому:
— Вы могли бы оказать мне любезность?
— Какую?
— Сделать мне копию этого календаря.
— Но, — ответил граф, — наш гость завтра уезжает…
— Я полагаю, что ночи вам будет достаточно для того, чтобы продемонстрировать мне еще раз доказательство вашей любви…
И бедный Королевская Светлость провел всю ночь над переписыванием от руки этого республиканского календаря…
Он, конечно, с гораздо меньшим рвением выполнял бы это задание, если бы знал, что в тот самый момент, когда он занимался «бумагомаранием», госпожа де Бальби, как говорили в то время, «барахталась» в постели с прекрасным шевалье де Жокуром…
193
Себастьян Мерсье. Париж во времена Революции. 1789–1798 гг.