Любовь по-санкюлотски [Quand l’Amour était Sans-Culotte]

Шабо, равно как Базир, как Делоней, депутат из Анжера (которым потом занялась мадемуазель Декуен), а также значительное число других великих революционеров, был всего лишь марионеткой, которым, дергая за нитки, управляла баронесса Эльдерс, доставляя огромную радость иностранным государям, мечтавшим о том, чтобы ослабить Францию…

Эта связь, однако, не мешала бывшему капуцину вести разгульную жизнь, которую требовала его богатая натура. В компании Базира и «девиц полуподвала» он организовывал шумные вечеринки. Виконт де Бональ, его биограф, сообщает нам на этот счет следующее:

«Он предавался самым скандальным оргиям. Очень редко он ложился спать с незатуманенной винными парами головой, и много раз его напарникам по разврату приходилось укладывать его в постель мертвецки пьяным. В конце концов терпение хозяина дома лопнуло, и, одолеваемый бесчисленными жалобами других жильцов, он заявил Шабо, чтобы он переезжал на другую квартиру».

Шабо поселился в доме номер 18 по улице Сен-Тома-дю-Лувр в довольно комфортабельной квартире, снятой благодаря щедрости одной вернувшейся из эмиграции маркизы, про которую Луи Гастин сказал, что «привлекательности в ней было мало, но зато денег в кошельке более чем достаточно».

Именно в это время известный барон де Батц, желавший «опозорить Революцию, посрамив ее апостолов», и начавший собирать досье на всех депутатов Собрания, узнал, какую распущенную жизнь вел этот деятельный член Конвента.

— С помощью такого человека, — сказал он своим друзьям, — я смогу облить Революцию грязью с головы до ног и спасти монархию…

Побыв игрушкой в руках баронессы Эльдерс, Шабо в скором времени стал марионеткой в руках барона де Батца.

Тот направил к бывшему монаху-капуцину двух австрийских евреев, братьев Шренфельд, бывших его агентами и слывших в Париже самыми честными якобинцами-республиканцами. Они работали во Франции под именами Юниуса и Эммануэля Фрей. Для того чтобы усыпить подозрительность Шабо и полностью сделать его зависимым от себя, эти два человека, естественно, использовали женщину.

Женщиной этой была их шестнадцатилетняя сестра Леопольдина. Они представили ее бывшему монаху-капуцину как ангела добродетели и нежности. У нашего члена Конвента при виде ее глаза тут же налились кровью.

— Леопольдина в Париже совсем недавно, — лицемерно заявили братья. — Но ей уже сделано несколько предложений о замужестве. Следует признать, что она, конечно, довольно красива, да и о приданом таком, какое за ней дается, может мечтать любой принц…

Уловка была слишком грубой. Однако же она сработала, и Шабо, увлеченный богатством братьев Фрей, немедленно попросил руки Леопольдины…

Агенты барона де Батца торжествовали:

— С какой радостью мы отдадим нашу дорогую сестричку замуж за такого патриота, как вы, — заявили они.

И, уверенные в том, что отныне добыча у них в руках, объявили, что приданое может быть выплачено не ранее 1798 года. Ослепленный шикарным образом жизни своих будущих родственников, жених безоговорочно согласился с этим условием.