Мобилизованное Средневековье. Том 1. Медиевализм и национальная идеология в Центрально-Восточной Европе и на Балканах
- Автор: История Коллектив авторов --, Алимов Д. Е.
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Санкт-Петербургский государственный университет
- ISBN: 978-5-288-06139-4, 978-5-288-06138-7
- Жанр: История
Электронная книга - «Мобилизованное Средневековье. Том 1. Медиевализм и национальная идеология в Центрально-Восточной Европе и на Балканах». Краткое содержание книги:
Издание адресовано специалистам, но будет полезно как студентам, так и всем интересующимся историей.
Иллюстрации доступны только в бумажном варианте книги.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Хотя понятие «народного предания» формировало такое дискурсивное пространство, в рамках которого сюжет о происхождении славянских родоначальников из Крапины словно выводился из поля рационального знания (показательно почти полное прекращение в эту эпоху споров об историчности Чеха, Леха и Руса), это обстоятельство нисколько не способствовало утрате авторитета и своеобразной «легитимности» крапинского мифа в глазах славянских националистов. Ярким эпизодом, отражавшим перенесение крапинской традиции в эпицентр хорватского нациестроительства, стало решение совета Вараждинской жупании (к которой относилась Крапина), принятое 18 апреля 1848 г., оформить новый жупанийский герб с изображением Чеха, Леха и Руса. Этот герб был помещен и на знамя жупании, под которым ее жители присутствовали при торжественной инаугурации бана Елачича в Загребе 4 июня 1848 г.[494] Избрание Елачича хорватским баном и события революции 1848 г., как известно, были кульминацией иллиризма как общественно-политического движения. Именно в нем крапинский миф обрел свою вторую жизнь.
«Между немцами и татарами»: медиевальные образы национальной борьбы
Выше уже отмечалось, какую важную роль играли в исторической индивидуализации славян их противопоставление немцам и образ славян как народа, зажатого «между немцами и татарами». По этой и, конечно, не только по этой причине среди создававшихся романтиками медиевальных образов особое значение играли образы борьбы славян с чужеземными захватчиками. В Чехии такого рода образы получили яркое воплощение в эпических поэмах поддельной Краледворской рукописи, якобы обнаруженной Вацлавом Ганкой в 1817 г. в средневековой готической церкви Св. Иоанна Крестителя в городе Двур-Кралове-над-Лабем на севере Чехии. Рукопись, которая, по версии своего первооткрывателя, была написана в позднем Средневековье, содержит свыше десятка эпических поэм и лирических песен. Из числа эпических поэм две посвящены борьбе чешских героев с немцами («Бенеш Германов», «Забой и Славой»), а одна («Ярослав») — победе чехов над монголами в битве при Оломоуце.
Действие эпической поэмы «Забой и Славой» разворачивается еще во времена язычества. В древнюю Чехию вторгаются войска некоего франкского короля, силою распространяющие христианство, разоряющие языческие святилища и принуждающие свободолюбивых чехов принять чужеземное ярмо. Однако среди чехов обнаруживаются два храбрых брата-витязя Забой и Славой, которые взялись отомстить немцам и изгнать из страны вражеское войско, возглавляемое неким воеводой по имени Людек (очевидно, являющимся славянской передачей немецкого имени Людвиг). В жестокой сече героические братья одолевают немцев, и Чехия вновь становится свободной. Поэма наполнена впечатляющими описаниями боевых сцен, в которых внимательный читатель легко обнаружит стилистическое сходство с известными на тот момент памятниками славянского фольклора, а также с так называемыми поэмами Оссиана — литературной мистификацией шотландского поэта Джеймса Макферсона. Мастерство В. Ганки, его блестящее знание европейского фольклора, позволяло ему создать у своих современников впечатление, что речь идет о драгоценном памятнике глубокой старины, чьи наполненные горячей любовью к родине строки не могли не возбуждать патриотический подъем.
Хотя из текста поэмы невозможно понять, к какому именно периоду языческой истории Чехии относятся описываемые здесь события, показательно, что отношение к тексту поэмы как к отражению реальных событий побуждало чешских историков искать исторические прототипы легендарных братьев. Так, если в первом издании Краледворской рукописи, выполненном в 1819 г. самим Ганкой, никакого исторического комментария к поэме предусмотрено не было[496], то уже в издании 1829 г. чешский историк Вацлав Свобода, пытаясь найти в поэме «историческое зерно», высказал смелую идею, что в поэме могли отразиться события 631 г., когда славяне под руководством вождя Само одолели франкское войско короля Дагоберта в битве под Вогастисбургом. Имя одного из братьев «Славой» могло, по мысли ученого, быть вариантом имени Само[497]. Спустя несколько десятилетий экстравагантная гипотеза была окончательно отброшена в пользу другой интерпретации событий: в битве Забоя и Славоя с немцами стали усматривать эпизод из истории вторжения в Чехию войск Карла Великого, о котором под 805 г. сообщают «Анналы королевства франков»[498].
494
См.: Heršak E. Ideologija i osmišljavanje podrijetla. S. 111.
495
Краледворская рукопись. С. 179.
496
Rukopis králodworský. Sebránj lyricko-epických národnjh zpéwů / Wydán od Wáclawa Hanky. Praha, 1819.
497
Kralodworsky rukopis. Zbjrka staročeskych zpiewo-prawnych basnj, s nekolika ginymi staročeskymi zpiewy / Nalezen a wydan od Waclawa Hanky, s diegopisnym uwodem od Waclawa Aloysia Swobodu. Praha, 1829. S. 30–32.
498
Rukopis Královédvorský / text upravil a úvody opatřil J. Kořínek; kreslil J. Scheiwl. Praha, 1873. S. 54.