Тоска по дому [litres]

– Душевный, милый, умный. Два месяца назад я научил его играть в шахматы, а он уже меня обыгрывает.

– Да, – сказала она, и в ее голосе прозвучала едва заметная материнская гордость. – Но я хотела спросить, что с ним происходит? Что он чувствует? Со мной он вообще не разговаривает, понимаешь?

Я взял еще одно печенье и раскрошил его между пальцами.

– Со мной он о Гиди тоже не говорит, – признался я. – Наверно, ему слишком больно. Или он еще не до конца осознал, что произошло. Он всего лишь ребенок и…

– Значит, о нем вы не говорите? – перебила она меня и опустила подбородок.

– Нет, не говорим, – подтвердил я. И через секунду добавил: – Пока не говорим.

Она погладила вышитую подушку, лежавшую рядом, и посмотрела на фотографию Гиди на телевизоре.

– Они были очень близки, – сказала она, – Йотам и Гиди. Девять лет разницы, но им это не мешало. Гиди был ему как второй отец, – прошептала она, и глаза ее затуманились, как будто она вспомнила плохой сон. – Отец Йотама много времени проводит на работе, понимаешь? Так что, по сути, его растил Гиди.

Я кивнул, но только один раз. Два кивка и более – это уже Нава.

Она взяла подушку и прижала ее к животу.

– Всю неделю Йотам спрашивал, приедет ли Гиди в субботу, и если я отвечала «да», то в пятницу он уже с утра садился на ступеньку крыльца и смотрел на автобусную остановку. Как только подходил очередной автобус, он кричал мне: «Мама, автобус пришел!» И вставал на цыпочки, чтобы лучше видеть. И летом, и зимой. Сидел и ждал, иногда не один час.

«Как я ждал Ноа», – подумал я.

– Однажды, – продолжала мать Йотама, – повалил град, и я заставила его уйти в дом, чтобы он, не дай Бог, не простудился. Он послушался, а потом вылез в окно и сел ждать на автобусной остановке, чтобы я не видела.

«На него это похоже», – подумал я.

– Ты бы на них посмотрел! – Казалось, моя улыбка ее ободрила, и она чуть разжала пальцы, сжимавшие подушку. – Йотам запрыгивал на него и повисал у него на плече, как мешок. Гиди мягко опускал его на землю и гладил по голове. Он позволял ему взяться за лямку огромного рюкзака, просто взяться, хотя рюкзак, конечно, нес сам Гиди. Но прикасаться к оружию он Йотаму никогда не позволял, никогда! Так они и шли к дому, большой мальчик и маленький мальчик, а когда я обнимала Гиди в дверях, Йотам обхватывал нас обоих своими маленькими ручками, и так мы стояли все трое, крепко прижавшись друг к другу.