Тоска по дому [litres]

Она положила руку на бедро, словно пытаясь вновь почувствовать это прикосновение. Я обхватил ладонями чашку, пытаясь извлечь из нее последние остатки тепла.

– Еще кофе? – предложила она.

– Нет, спасибо, – отказался я.

– Печенья? – Она указала на блюдце, в котором осталось только несколько крошек.

– Нет, спасибо, было очень вкусно, – сказал я, и она смущенно потерла руки, словно надеялась получить от меня хоть какое-нибудь задание и тем самым отвлечься от своих мыслей. Или от нашего разговора. Или, возможно, она оттягивала момент, когда придется задать мне главный вопрос.

– Ты психолог? – наконец спросила она, глядя мне в глаза.

– Нет, – ответил я, – то есть да. Я изучаю психологию, но у меня пока нет диплома, так что меня нельзя назвать психологом. В общем, нет.

Она отвела взгляд, и теперь он блуждал по стенам. Лицо ее, чуть посветлевшее, когда она говорила о Гиди, снова омрачилось; она сидела, сжав губы.

Тот факт, что я не психолог, по-видимому, сильно ее разочаровал.

Во мне вели спор два внутренних голоса. Один хотел ей помочь, притвориться специалистом и утешить ее, второй призывал к осторожности.

– Министерство обороны направило нам социального работника, – сказала она и снова повернулась ко мне, будто решила проигнорировать информацию, которую я ей сообщил. – Рики Беэри. Может, ты ее знаешь? Нет? Неважно. Она приходила несколько раз. Сидела с нами здесь, в гостиной. Сказала, что мы обо всем должны говорить вслух, ничего не держать в себе. Но Реувен отказался продолжать эти встречи. Сказал, что после них чувствует себя намного хуже, чем раньше. Так какой в них смысл? Вот прямо так и сказал ей в лицо. Без тени стеснения. А она ему ответила: «Может, вы просто боитесь заглянуть в себя, в свое сердце? И обнаружить там то, что вам не понравится?» Я подумала, что это правда, то, что она сказала, даже кивнула головой – вот так – пусть видит, что я не против наших разговоров. Но Реувен разозлился и сказал: «Кто вы такая, чтобы объяснять мне, что творится у меня в сердце?» Потом встал и начал нервно расхаживать по комнате: «У вас когда-нибудь умирал ребенок? Вы знаете, что это такое? Вы являетесь сюда в своих красивых шмотках, приезжаете на машине, которую купил вам отец, и будете учить нас, что надо делать? Вот что я вам скажу, уважаемая, – он никогда не мог запомнить ее имя, – я очень прошу вас больше сюда не приезжать, нам не нужна ваша помощь».