Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего
- Автор: Черная Людмила Борисовна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1650-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего». Краткое содержание книги:
«Теперь мне 103. Вышли в свет две мои толстые книги. Пишу третью, хотя не уверена, допишу ли. Когда работаю, рука не дрожит. А когда раз в три месяца помощница Лена привозит меня в Сбербанк и надо расписаться за пенсию, руки начинают дрожать… Чудеса…»
Возможно, разгадка удивительной душевной молодости Людмилы Чёрной — в ее захваченности, очарованности жизнью и в самодисциплине. Высказываемые в книге суждения и оценки порой звучат вызывающе остро — тем интереснее знакомиться с образом мыслей автора и ее восприятием текущих событий. Перед нами не только свидетельство ровесницы «короткого XX века», но и, по выражению Н. С. Лескова, феномен «уходящей натуры».
Людмила Чёрная (р. 1917) работала журналисткой-международницей, переводила художественную литературу (Г. Бёлль, Э. М. Ремарк, А. Дёблин, Ф. Дюрренматт). Вместе с мужем, историком Д. Е. Меламидом, исследовала нацистский режим в Германии и написала книгу о Гитлере «Преступник номер 1». Издала в «НЛО» книгу мемуаров «Косой дождь» (2015) и публицистический сборник «Записки Обыкновенной Говорящей Лошади» (2018).
УКРАШАТЕЛЬСТВО. С украшательством домов при Сталине боролся Хрущев, планируя массовое, более дешевое, строительство.
УРАВНИЛОВКА. Каралась в советских учреждениях: хороших сотрудников не следовало уравнивать с плохими.
Х
ХЛЮПИКИ — бесхребетные, буржуазные интеллигенты (вокабулярий Ленина).
ХУНВЕЙБИНЫ — чересчур активная молодежь. Слово из лексикона Мао Цзэдуна (ломать — не строить).
Ц
ЦК — ЦЭКИСТ. Работник центрального аппарата ЦК Партии.
Ч
ЧАСТНИК. Он же хозяйчик — кустарь; человек, не находящийся на госслужбе, работавший дома. ЧАСТНАЯ ЛАВОЧКА — пренебрежительное название любого негосударственного и тем самым глубоко несолидного и некомпетентного учреждения.
ЧЕЛНОКИ. ЧЕЛНОЧНИЦЫ. Слово из лихих 90-х. Мужчины и женщины, которые привозили в нашу страну особенно необходимый ширпотреб из зарубежья. За несколько лет ЧЕЛНОКИ одели и обули страну, закрыли тему дефицита и бесконечных очередей за всем необходимым. Ворочали тюки по 40 кг.
ЧЕРНОСОТЕНЕЦ — слово родом из царской России, которое, увы, нельзя назвать устаревшим. Черносотенцев мы встречаем сейчас на каждом шагу, и они не утратили своей воинственности.
Ш
ШАРАШКА — особый вид тюрьмы, где чекисты пытались использовать знания заключенных интеллигентов для решения производственных, а иногда и своих узкопрофессиональных проблем. (См. «В круге первом» А. И. Солженицына.)
ШКУРНИК — нечестный человек, заботящийся исключительно о собственном благополучии.
ШТУРМОВЩИНА. Слово несет отрицательный заряд. Означает излишнюю инициативу, деятельность и огласку, связанные с какой-либо частной проблемой.
Щ
«ЩИТ И МЕЧ». Произведение классика советской литературы, Героя социалистического труда Вадима Кожевникова, многолетнего главного редактора литературно-художественного журнала «Знамя». С помощью Юлиана Семенова, В. Кожевникова и их собратьев ЧК, чекисты, сиречь гэбэшники, наводившие ужас на всю страну, возвеличивались как герои, постоянно побеждавшие иностранные разведки. Своего апогея эта галиматья достигла в знаменитом фильме «Семнадцать мгновений весны» (режиссер Лиознова) по одноименному произведению Ю. Семенова. Великий Штирлиц, советский разведчик, легко побеждал там симпатичнейших, но опасных немецких королей сыска и кинжала от Гиммлера до Мюллера — гестапо.
Э
ЭМИГРАЦИЯ. В наших краях, то есть в СССР и РФ, это слово переживало и переживает странные метаморфозы. В СССР на сленге того времени, эмиграцию в упор не видели. Так в Литературном энциклопедическом словаре (1987) в обзорной статье «Русская литература» это слово вообще отсутствует. А между тем, после революции 1917 года эмигрировал практически весь цвет русской словесности: Бунин, в будущем лауреат Нобелевской премии; Мережковский, номинант на Нобелевскую премию, и Зинаида Гиппиус; Вячеслав Иванов и Георгий Иванов, Владислав Ходасевич и Александр Куприн, Борис Зайцев и Марина Цветаева, Алексей Толстой и Аркадий Аверченко, Саша Черный и Тэффи… Не считая молодого Набокова, который бежал от большевиков как сын своего отца, политического деятеля, и дяди — богача Рукавишникова. Не считая Блока, который умер уже в 1921 году, и Гумилева, убитого большевиками в 1921-м. Фактически вне России жил и сам «буревестник» русской революции — Максим Горький, посещая родину только в случае крайней необходимости. И именно благодаря этим посещениям погубил свой образ в глазах, как тогда говорили, «всего прогрессивного человечества».
Внутренней эмиграции, по уверениям части интеллигенции во главе с Анной Ахматовой, тоже не существовало. А как же Андрей Белый? — спросим мы. — А как же Пришвин и Вересаев?
Вторая волна эмиграции в СССР (1960–1970) получила название «еврейской», или «эмиграции евреев на свою историческую родину». Имеет мало общего с еврейской эмиграцией в Палестину, начавшейся еще в первые годы ХХ века на Западе. На самом деле вторая волна была эмиграцией инакомыслящих — людей, не согласных с советской системой. Проходила она в 1960–1970-е, когда начали уезжать бунтари типа Андрея Синявского, а также молодые интеллектуалы, например, Саша Соколов — автор книги «Школа для дураков» — или скульптор Соков, не имевшие никакого отношения к политике и не подвергавшиеся никаким гонениям по национальному признаку. Вспоминаю Сашу Соколова и недавно скончавшегося в Нью-Йорке Сокова потому, что они были друзьями К&М. Часть интеллигенции эту эмиграцию осуждала. Эмигранты в глазах советских интеллигентов убоялись трудностей, преследований и бежали в благополучные страны Запада в погоне за достойной, спокойной жизнью и интересной работой, что, по мнению некоторых наших интеллектуалов, было предосудительно.