Давай перевернём Вселенную (СИ)

Когда пацан с призывными криками побежал к родителям, вызвала ростки и шагнула в зиму. Счастливчик Алексей, понятливый у него сын, и вырастет, станет космоинженером. Только отчего холодно так, словно пурга на душе свищет?..

«Да ну этого гомункула! Успеется найти», – решила Инга. Раз вселенная Древа ещё существует, значит, в конце концов удастся всё исправить, вернуть к жизни Симу и остальных.

И пошла в тот коридор, который всегда обходила стороной, то ли стыдясь своего давнего поступка, то ли попросту не желая бередить память.

Отороченные мехом сапоги стряхивали белые шапочки с кустиков брусники, мёрзлый мох рассыпался под острыми и загнутыми носами. Запорошённые снегом лианы толщиной в руку, казалось, всегда обвивали стену с тремя фонарями; но это не так. Между двух фонарей пролегал след узкой, давным-давно затянувшейся трещины.

Инга принялась подбирать коды к секретному замку. Задавая программу на своей шишке, Винтераксис так задумал, чтобы пароль генерировался случайно, и открыть место упокоения старого друида не мог никто, в том числе сам лось. Однако не зря же столько копалась в его хакерском опыте?

Есть код! Дала ментальную команду…

Фонари медленно, но верно начали разъезжаться в стороны. Открылся узкий проход, оканчивающийся тупиком. Инга пошла вперёд, протянула окоченевшие ладони к единственному светильнику, тёплому от живого огня внутри. Он погас.

В комнате её разума возле книжных полок появился гость. Винтераксис принялся оглядываться, присев и прижав уши.

– Пурр, Инга? – Лось выдохнул с облегчением. – Осознала, что без моей коллекции никуда, и решила, всё-таки, взять? Подозрева-ал, что тем и кончится.

Фыркнув невесело, насупился, исподлобья посмотрел на операционный стол. Спросил грустно:

– Чем резать-то меня будешь? Серп изничто-ожила, блондинка.

Нерешительно переступает с ноги на ногу, руки за спину сложил. Ожидает, что сейчас его сожмёт огромная рука, кинет на лопатки, а щуп скрутит конечности, и начнётся жуткая операция без наркоза, долгая, превращающая ментальное тело в красный остов, который, однако, не способен умереть или отключиться. Много раз сам такое проделывал, и не видит другой участи для себя.

Однако не воет, не дрожит – вот же крепкие нервы!

Невольно навернулись слёзы. Инга подошла к лосю – и обняла его. Тёплый, плюшевый, только плечи острые. Он застыл от неожиданности, похлопал по спине:

– Ну-у, будет тебе плакать. Надо так, иначе ведь не переда-ашь склонности и таланты. Я не в обиде.

Инга, пытаясь преодолеть рвущиеся всхлипы, отрицательно потрясла головой:

– Нет… Понимаешь… Хочу, чтобы ты дальше занимался своими исследованиями, чтобы через фонарь всё можно было взять, без жертв и крови. С текучкой, варгами и микоризой я справлюсь, не отвлекайся на это. Ищи. Только чур, без вивисекции.

Лось отстранился, удивлённо наставил уши:

– Пурр! Придумала чего. Да разве два сознания в одном мозге уживу-утся?

– У Аники с Грейн получается. Почему бы нам не попробовать? Я тут ближайшие шестьдесят три года буду планету кое-какую обустраивать, а одной скучновато.

– Ты попа-ала! – Лось фыркнул. – Как тебя угораздило?

Инга прыснула и принялась рассказывать. Когда закончила, Винтераксис казался поражённым:

– Я был пра-ав, ты и есть Летний друид! Вот для чего такие силы – Вселенную двигать. Значит, это было зачем-то нужно Древу; правда, вря-ад ли мы узнаем, зачем. – Он огляделся: – Кста-ати, где твой прежний манекен? Он мне нра-авился.

– Манекен? Да подевался куда-то, стоило мне зайти в ТАРДИС. Я в последнее время мало думаю о медицине, с друидскими делами разбираюсь. Но ты не кривись так иронично, новый препарат я зарегистрирую, точно! И маму заодно навещу.

В ответ лось скептически закхекал.

***

Комната лучилась белизной, как поля утром после метели – ни стен, ни потолка, одно сияние. Рядом вытянулся голубоватый призматический пенал с прозрачной крышкой. Внутри виднелось жёлтое пластмассовое ложе – камера стазиса?.. Судя по трубкам и системам жизнеобеспечения, да.

Каким образом получилось здесь оказаться?

Грейн схватилась за свою грудь в оранжевом рабочем комбинезоне, ощупала сильные плечи, твёрдый пресс, острые колени. И лицо широкоскулое, и волосы каштановые.

Выдохнула. Это же тело, её тело! Она снова живёт. Кто сделал такой королевский подарок? Или на небеса берут во плоти? Чистилище?..

С затаённым удовольствием Грейн рассматривала кисти рук, магнитные бутсы. Потрогав левую мочку уха, нащупала барочную жемчужинку.

Но что случилось?

Коралловый лес в сумерках, аметистовое вино. Тиралик делает предложение, потом соглашается бежать… Его неуклюжая попытка стереть гостью, смерч рекогеренции, адская боль…

И – вспышка. Получается, кто-то забрал её из момента смерти? Дал тело?

– ТАРДИС? – неуверенно позвала Грейн. – Ты, да?

Ответ не прозвучал – возник в разуме водопадом образов и откровений, словно захлестнули воспоминания; но помнить такого она точно не могла. Всё виделось как бы сверху: девушка со страшной раной на бедре еле стоит, держась за шипастый ствол, остатки бального платья на ней перемазаны алым. Волны из щепок выше её роста, они накатывают с двух сторон. Девушка бледна от испуга и боли, но выпрямляет спину, пытается улыбнуться.

Тут в стволе, на который она опирается, возникает синяя дверь – да это не ствол, а полицейская будка! Дверь распахивается, девушка падает внутрь. На траву вылетает медицинский манекен, довольно реалистичный, с внутренними органами и черепом в разрезе. Волны схлопываются.