О-О
- Автор: Тарн Алекс
- Год: 2012
- Язык: русский
- Год: Вимбо
- Жанр: Социально-философская фантастика
Электронная книга - «О-О». Краткое содержание книги:
Затем пришла война, надежды умерли, а здание осталось. Осталось как мираж в пустыне, как памятник виртуальной действительности, как призрак несбывшегося. Возможно, поэтому столь призрачны его нынешние обитатели…
Роман «О-О» вошел в длинный список «Русской Премии – 2012».
Остывающий рис, демонстрация, бинокль, чуть ли не силой всунутый ей в руки… – велика ли вероятность столь чудовищных совпадений? Нет, ничтожна. Но Мамарита с раннего детства ухитрялась попадать в чудовищно ничтожный процент. Она поднесла к глазам бинокль впервые за все время своего пребывания здесь и сразу увидела именно то, чего не должна была видеть никогда, ни при каких условиях. Не будка охранника, не проволочный забор, не серое шоссе и горы за ним – в окулярах подпрыгивала, вопила и размахивала руками реальность – та самая, жуткая и отвратительная реальность, существование которой Мамарита так долго и успешно отрицала, от которой так долго и успешно спасалась здесь, в Комплексе.
За эти несколько лет Ясмин располнела, но Мамарита сразу узнала ее. Да и могла ли она не узнать это исчадие ада, исхитрившееся не просто убить свою жертву, но затем еще и воскресить – только для того, чтобы убить снова! Известно, что смерть однократна, и в этой однократности заключается ее единственное, хотя и сомнительное утешение. Даже самые страшные легенды не протаскивают человека сквозь эту муку дважды – наверно, поэтому воскресшие в сказках, как правило, обязательно обретают бессмертие. Чем же заслужила свою из ряда вон выходящую кару она, Мамарита, – обычная женщина, каких много?
Кто-то забрал у нее бинокль. Мамарита не возражала – она и так уже видела достаточно. Комплекс перестал быть убежищем. Даже Комплекс – что уж тогда говорить обо всем остальном мире! Механически переставляя ноги, она вышла в коридор и поковыляла вдоль него – и дальше, по лестнице, – и еще дальше, по другим коридорам и другим лестницам, вверх, и вниз, и снова вверх, без цели, без смысла, без времени. Никто не мог прийти к ней на помощь, даже слезы – видимо, они просто кончились, высохли раз и навсегда. Почувствовав усталость, она присела на краешек дощатого ящика. Куда теперь? Думалось плохо. Голова устала не меньше ног, не меньше сердца. Ничто не утомляет так, как боль. Наверно, боль – это тоже работа, работа по преодолению жизни. Чем платят за нее? Смертью, не иначе…
Мамарита выглянула за перегородку, в оконный проем. Демонстрация закончилась; там, где еще недавно шумели две дюжины крикливых активисток, одиноко стояла будка, в окошке торчала голова скучающего охранника. Все вроде было по-прежнему, но Мамарита знала, что это не так. Мерзкий призрак Ясмин витал над опустевшим перекрестком – дьявольская тварь нашла ее даже здесь, в этом последнем убежище, и теперь уже точно не отпустит.
Она отвернулась от Ясмин; бетонная стена холодила плечо, напротив уходила вверх лестница. Мамарита машинально сориентировалась – ну конечно, это уровень Би-восемь, вход в осиротевшие апартаменты Барбура. И не только… Мамарита горько усмехнулась – дети почему-то убеждены, что на трех верхних этажах проживает таинственное О-О. Она никогда не верила в подобные глупости. Нет ничего кроме Случайности, и Вероятность – пророк ее. Лживый пророк.
А вот Натан… Натан не то чтобы верил – сомневался. Обстоятельный во всем, он не любил делать выводы на основе неполных данных.
– Нет, Рита, – говорил он, – я бы согласился с тобой, если бы хаос царил во всем. Но это не так – есть и неизменные вещи, абсолютно неизменные. Они повторяются из раза в раз.
– Ну и что? – смеялась она. – Когда игроку идет удача, он тоже раз за разом выбрасывает «орла». «Раз за разом» не означает «всегда».
– Да брось ты свои игральные примеры, – сердился Натан. – Чуть заходит разговор о случайности, так вы сразу вспоминаете монету или кубик. Найдите уже что-нибудь поновее. Давай возьмем нашу любовь к сыну – разве она подвержена законам вероятности?
– А вот это уже запрещенный прием! – возмущенно отвечала она.
А собственно, почему? Почему запрещенный?
Ведь это чувство действительно было абсолютно, неизменно и повторяемо не просто «из раза в раз», а именно что «всегда», при любых обстоятельствах? И, коли уж подобная неизменность верна по отношению к столь эфемерной вещи, как человеческое чувство, то стоит ли сомневаться, когда речь заходит о камнях и планетах?