О-О

Призрак молчал, понурившись. Зато Тали и не думала уступать.

– Чего еще от убийцы ждать!

Она выпалила это замечание в пространство, ни к кому конкретно не обращаясь, ни на кого не указывая, но Беер-Шеву как током ударило.

– Что ты сказала? – он вскочил и теперь стоял напротив Тали, нос к носу.

– Что слышал! – Тали смотрела ему прямо в глаза. – У нас ведь тут вечер воспоминаний. Ты вот о чужих болячках вспомнил. Отчего бы тогда о своих не рассказать? Не стесняйся, паренек, поделись с товарищами, как ты друга с крыши скинул.

Беер-Шева разинул рот и пискнул, как рыба, из которой тащат глубоко заглотанный крючок вместе с внутренностями. Чоколака подошел сзади, обнял друга за плечи, укоризненно покрутил головой.

– Кто бы обвинял, Тали, только не ты…

– Почему это? – вскинулась она. – Почему не я?! На что ты намекаешь?! На что, гад?!

– Не надо… – умоляюще протянула Хели.

Вскочил со своего места и Призрак; полные ненависти и боли, они стояли друг против друга, поглощенные каждый своей кровоточащей раной, своим ущербом, своим уродством. За оконными проемами чернела пустынная ночь, чадили толстые свечи в обрезанных пластиковых бутылках из-под колы, голубыми язычками огня мерцала газовая печь. Все стихло вокруг, не было слышно ничего, даже крыс, собак, бомжей и нелегалов – местной живности, которая, хочет не хочет, всегда дает о себе знать хотя бы шелестом своего дыхания. Комплекс молчал, замерев, как любопытный зевака, остановившийся поглазеть на внезапную уличную драку.

– Может, хватит, а? – сказал Тайманец. – Нашли когда собачиться. Постыдились бы, только-только человека похоронили. Мать она вам или не мать – потом решите.

Призрак кивнул, но по-прежнему не отрывал взгляда от Беер-Шевы. В выкриках того слышалось не только неуважение к памяти Мамариты, но и еще что-то, куда более общее и разрушительное. Беер-Шева вообще отличался строптивостью, но обычно не переходил границу между недовольным ворчанием и открытым бунтом. Не то что сейчас… Беер-Шева секунду-другую держал фасон, но затем отвел глаза, оттолкнул руку Чоколаки и уселся на свой матрас.

– Здесь никто никого не заставляет, – спокойно проговорил Призрак. – И не держит. Хочешь уходить – уходи. Не хочешь копать – не копай. Все просто. Мы вместе только потому, что поодиночке не уцелеть. И в паре не уцелеть тоже. Если начнем ссориться, будет так же, как с командой Барбура… – он перевел взгляд на Тали. – Тали, понятно?

В ответ девушка топнула ногой и пошла к плите, к чайнику. «Интересно, она когда-нибудь отступает?» – подумал Призрак. Словно услышав его, Тали обернулась.

– Неужели мы такие ничтожества? – сказала она с горечью в голосе. – Неужели мы думаем только о том, как уцелеть? Разве в этом смысл, в этом цель – уцелеть? Уцелеть – это средство, а не цель.

– А что, по-твоему, цель? – насмешливо спросил Тайманец.

– Не знаю… – пожала плечами Тали. – Наверно – жить. И не просто жить, а жить правильно. Ты скажешь: кто знает – что правильно? И это действительно так. Но есть вещи, которые точно неправильны, которые сразу видны. Например, эта сволочь Ясмин. Например, просто закопать Мамариту и притвориться, что все на этом закончилось.