О-О
- Автор: Тарн Алекс
- Год: 2012
- Язык: русский
- Год: Вимбо
- Жанр: Социально-философская фантастика
Электронная книга - «О-О». Краткое содержание книги:
Затем пришла война, надежды умерли, а здание осталось. Осталось как мираж в пустыне, как памятник виртуальной действительности, как призрак несбывшегося. Возможно, поэтому столь призрачны его нынешние обитатели…
Роман «О-О» вошел в длинный список «Русской Премии – 2012».
Давно они велись, эти разговоры – даже не в прошлой, а в позапрошлой жизни – счастливой, размеренной, полной света и радости. Тогда они казались отвлеченными, книжными – развлекательным умствованием, не более того. И вот теперь, трижды убитая, лишенная всего, загнанная в угол, сидит она на пороге воображаемого О-О и на полном серьезе прикидывает – не призвать ли к ответу его, несуществующего…
Потому что если она была не права в том споре с Натаном, если она не просто малый процент, особо невезучая точка на графике статистического распределения, если всему-всему в мире есть причина и резон, то нельзя не спросить Его, на тех резонах сидящего: «За что?» За что Ты навалил на меня столько бед, Господи? Чем я так провинилась перед Тобой и перед Твоими важными причинами? А дети – в чем виноваты дети, будь они менашами или усама-мухаммад-исламами?
Мамарита тяжело поднялась с ящика, нащупала на поясе фонарик. Она не испытывала страха – теперь она чувствовала лишь бесконечную горечь, усталость и горечь. Она просто продвигалась вперед, к возможному ответу, протискивалась по узкому лабиринту, обходила провалы, перелезала через препятствия, отыскивала проходы, ведущие дальше. Она шла сквозь темноту, сквозь остановившееся время и… не встречала никого. Хозяин, если таковой вообще существовал, не выходил к ней навстречу. Наверно, О-О просто боялся посмотреть ей в глаза. Она поняла это, когда обнаружила, что ходит по кругу, повторяя один и тот же маршрут. И тогда, остановившись посреди большой комнаты, полной странного сладковатого запаха, Мамарита сказала громко и внятно – так, чтобы Он точно расслышал.
– Послушай, – сказала она. – Скорее всего, я говорю в пустоту, но все равно – послушай. Вероятно… – видишь, я снова говорю «вероятно»… Вероятно, я не заслуживаю объяснений. Допустим. Но я не заслуживаю и подобного презрения. Я не заслуживаю этой издевки, слышишь? Ты даже не пускаешь меня на крышу, куда смог подняться тот бедный мальчик. А почему? Почему? Ведь он страдал неизмеримо меньше меня. А-а… я знаю почему. Тебе наплевать на страдания, так? Ты вообще не принимаешь в расчет наши крошечные муравьиные беды… Тебе важна только вера, так? Веришь – пожалуй на крышу; не веришь – бегай по кругу в темноте, как слепая лошадь. Так? Молчишь… Но мне некуда больше идти.
Мамарита устало провела ладонью по лицу.
Нет, слез не было – даже злых.
– Мне некуда больше идти, – повторила она почти заискивающе. – Я хочу умереть, слышишь? Сделай так, чтобы это произошло поскорее. Ведь ты, говорят, всесилен… Давай заключим сделку: позволь мне умереть сегодня, а я… а я тогда поверю. Совсем ненадолго, на самую последнюю секундочку, но тебе ведь все равно, у тебя ведь нет времени… Ну как, согласен?
Непроницаемая темнота вокруг нее молчала, не нарушаемая ничем – ни шагом, ни шорохом, ни словом.
16
После дождей пустыня зазеленела; издали ее холмы и пригорки казались плюшевыми от поспешно вылезшей травы, но вблизи было видно, как редко стоят травинки, как робко клонятся они к земле, как торопятся урвать свою долю жизни – короткой, обреченной, чужой и ненужной здешнему миру. Почва, обычно напоминающая жесткий черепаший панцирь, размякла и все рвалась куда-то, неважно куда, на свободу – хватала за ноги, цеплялась, висла на сапогах, как распростертая на земле женщина, от которой уносят ребенка. Заступ входил ей в живот с хлюпаньем и плачем, яма сразу же наполнялась водой, непохожей на воду, – бурой земляной кровью.
Могилу Мамарите копали посменно, парами, по щиколотку, а затем и по колено в холодной грязевой жиже. Беер-Шева недовольно ворчал – он так и не понял, почему Призрак отказался от помощи опытной бригады могильщиков-бомжей. Его напарник Чоколака помалкивал и дрожал крупной дрожью, но все равно не уходил, лез в яму, худыми руками-пауками выковыривал камни – тяжелые, ребристые, желтовато-белые, как слоновая кость. И они, и Призрак много суетились без толку и быстро уставали, так что большую часть работы в итоге сделал Тайманец – этот копал яростно, умело, наследственным инстинктивным чутьем разумея эту пустыню, ее размокшее тело, ее земляную кровь, ее слоновьи ребра.
Потом принесли тело, неожиданно маленькое, зашитое в два знакомых мамаритиных халатика из веселенького ситца; Чоколака посмотрел и заплакал – один из всех, потому что Хели выплакала все свои слезы еще накануне, а остальные не плакали вовсе, отвыкли. Тайманец, стоя внизу, взял сверток на руки, осторожно опустил его в воду и выбрался наружу. Земляная жижа покрыла все, так что могила выглядела пустой.