И восстанет мгла. Восьмидесятые

Половина штата конторы, включая Панарову, была мобилизована на подмогу валившимся с ног безрадным лесникам и оскорбленно бродила по узким гаревым тропам, выискивая беспечных нетрезвых нарушителей.

В сушь в колонках стала пропадать вода. Уровень напорных артезианских вод в скважинах опустился ниже, чем отворы труб насосов на водокачках. По всему городу денно и нощно носились «уазики» ППС — милицией строго каралось использование шлангов для полива грядок и заполнения впрок садовых кадушек да чанов. Поливать разрешалось лишь водой, принесенной своими руками в ведрах. Но каждое ведро приходилось цедить вялой струйкой толщиной в карандаш не менее пяти минут. Вечерами у колонок толпились очереди.

Хуже всего было то, что вода исчезла в двухэтажках через дорогу. Отчаявшиеся жильцы с ведрами, канистрами и бадейками на колесных тележках совершали кочевые набеги на все колонки в округе.

Особо смышленые, вроде Козляева, пытались ловчить: набрав два ведра, он оставлял на ручке колонки третье, чтобы наполнялось, пока он их отнесет домой. Но скоро его оставленное без надзора ведро кто-то выкинул в сторону, в кусты, прежде заботливо сломав дужку. Дальше рисковать имуществом Семен не стал, а смекалисто отодвинул ломом тяжелую чугунную крышку люка рядом с колонкой и ведрами на веревке черпал воду для поливки прямо из темневшей глубины колодца — выходило намного быстрее.

Через несколько дней вода полностью перестала течь и под заветной крышкой стало совсем сухо, высохло до капли — вычерпали всё. Алешина семья таскала воду за полверсты от дома. Туда двухэтажковские пока еще не доходили.

Большая часть зелени на огородах погибла, картошку пришлось выкопать в августе — ботва посохла, не пришлось и выкашивать, самые большие клубни оказались размером с куриное яйцо. Вишня и слива ссохлись на ветвях, не созрев.

Папа Алеши озадаченно поругивался, возвращаясь с едва наполненными ведрами: «Вот, понаехало в город колдунов чертовых из деревень мордовских — и засуху наворожили».

Без закромов картошки, заготовленных на зиму, придется раньше резать свиней, дождавшись хотя бы первых, едва дошедших с севера ноябрьских морозов, чтобы щедро пересыпанное солью сырое мясо в терраске не испортилось. Либо варить и закручивать в банки жирную свиную тушенку…

Ночью Коркуновы проснулись в испуге от жуткого нарастающего треска по всему дому. Борис едва успел выбить ногой раму в спальне, и вся семья выскочила в темноту почти без одежды, в чем спали. Ничего из вещей спасти, вызволить из бушующего огня не удалось.

Пожар начался в терраске, где Коркунов в бардаке хранил электротехнику, принесенную ему знакомыми в починку. Как всякий разбирающийся в электричестве человек, он допускал мелкие погрешности в вопросах безопасности. Перекинуть ненадолго поверх обоев «времянку» было немудреным делом — «времянка» потом из забывчивости ли, из лени ли заменяла исправно проложенную проводку. Где-то изоляция рассохлась и потрескалась от жары, обнажился двужильный алюминиевый провод, металл поостыл после полуночи в предрассветные часы, когда приближается утро, но еще ночь, осела жемчужиной капелька росы — и произошло замыкание, загорелись обои.