Большой дом. Пожар
- Автор: Диб Мухаммед
- Год: 1956
- Язык: русский
- Год: Иностранная литература
- Переводчик: Ольга Владимировна Моисеенко
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Большой дом. Пожар». Краткое содержание книги:
— Конечно!
— Да будет так! Как ни долга ночь, день все равно наступит.
И тетка Хайра двинулась вперед маленькими упрямыми шажками; мужчины некоторое время молчали.
Хамиду казалось, что после долгих скитаний он очутился у себя дома. «Теперь я отдыхаю среди своих, — думал он, — я навсегда отрекся от своей бродячей жизни. Пусть братья мои скажут, куда мне идти. Пусть они руководят мною, возьмут меня за руку, чтобы я знал, куда ступать. Я верю в них. Слава богу! У меня есть еще эта земля и этот великий народ, к ним я могу обратиться. Теперь я иду к ним. Они одни спасут меня. Настанет день, и я смогу обойти все города и все деревни, я побываю у каждого горожанина, у каждого феллаха. Если я увижу крестьянина, который искусно работает мотыгой, я остановлюсь и часами буду смотреть. Радостно смотреть на таких людей».
И ужасная камера, злые лица тюремщиков, серый цвет стен, запах плесени и сырости, стоявший в коридорах тюрьмы, крики и стоны узников, оконце, пробитое в толще камня, мрачное одиночество… в то утро он всего этого не замечал.
Теперь он может спать, он отдохнет; сон от него не бежит. Кончилась мучительная бессонница. Он освобожден. И Хамид стал размышлять о том, как установить связь с внешним миром. Он еще сумеет помочь товарищам.
Им овладевало странное ощущение: уверенность, что он понемногу снова научится жить. Сначала он находил в себе лишь одно: мысль о жестоком, ослеплявшем его насилии. Но в его обуглившемся сердце оказались свежие силы. Он затрепетал. Возвращение к жизни было трудным, мучительным. В этой камере, где происходило его пробуждение, он осторожно познавал пространство. Надо побороть нетерпение. Надо еще немного подождать. Он возвращался из ада, где ощутимо почувствовал присутствие небытия.
Приказ бастовать облетел деревни. В Мансуре, Имаме, Бреа, Сафсафе и по всему району батраки решили прекратить работу. Они собирались кучками то здесь, то там и обсуждали волновавшие их вопросы.
Тотчас же в полях стали патрулировать жандармы и полицейские.
— Придется нам защищаться, — сказал один из колонистов жандармам.
На ферме Маркуса избили молодого батрака Шарифа Мухаммеда. Он лежал с проломленным черепом, кровь заливала ему лицо и куртку. Его быстро унесли и спрятали в одну из хижин феллахов. Четырех других арестовали.
Колонист Маркус заставлял работать своих батраков, угрожая оружием.
К концу первого дня, к пяти часам вечера, на краю шоссе состоялось большое собрание: пришло более пятисот феллахов. Некоторые из них взяли слово и под гул одобрения заявили, что будут продолжать забастовку.
Когда феллахи уже расходились, к ним подошел один из фермеров. Он предложил бастующим два мешка картошки и обещал удовлетворить их требования.
На следующее утро две делегации городских рабочих — одна от коммунальников, другая от железнодорожников — явились приветствовать забастовщиков и заверить их в своей солидарности. Железнодорожники не ограничились этим — они внесли в стачечный фонд три тысячи франков. Один член профсоюза пожертвовал лично от себя пятьсот франков.
Профсоюзные работники, собравшись в Тлемсене, решили организовать комитет помощи феллахам. Они обратились с призывом ко всем рабочим; немедленно был организован сбор средств в фонд солидарности.
Спустя три дня в районе одной лишь Ханнайи бросила работу тысяча человек. В свою очередь организовались рабочие в Негрие. В Айн-аль-Хутте и в Тахамамите тоже собирались бастовать. Забастовка распространялась все шире.
Был конец сентября, весь месяц стояла хорошая погода. Поля приняли красно-бурую окраску. Земля высохла и зловеще гудела под ногами. Кругом стлалась ржавая пожня; трава уже не росла. Багровое алжирское солнце разъедало землю и превращало ее в тонкую пыль. Начиналась зимняя засуха. Поденщики покидали фермы и присоединились к своим бастующим товарищам.
В окрестностях Бни-Бублена благодаря усилиям некоторых феллахов, в том числе и Али-бен-Рабаха, была создана большая группа помощи забастовщикам. На собрании группы он сказал:
— Вот уже две недели как у нас дома нет ни капли масла. Я задолжал лавочнику, а платить нечем. Мы умираем медленной смертью. Мы требуем для себя и своих детей права на жизнь.
Зеленоглазый мальчик лет тринадцати со спутанными белокурыми волосами тоже попросил слова.
— Мы едим ячмень, — сказал он, — спим на голой земле. Одежды у нас нет. Вот этот старый бурнус я ношу и на нем же сплю. Я тоже бастую. — Помолчав, он прибавил: — Моя мать еле жива.
После ребенка выступил мужчина. Он сказал: